Шварц. Нет, милый. Больше мы уже не увидимся. Оттуда не ходят поезда, не приносят писем и телеграмм. Мы не увидимся больше. Может быть, я тебе приснюсь... Впрочем, я не люблю, когда люди вспоминают и рассказывают свои сны... Мало ли что кому может присниться?! Прощай, мой родной!
Давид. Папа!
Шварц. Прощай!
Давид. Папа, погоди... Папа!..
Но Абрама Ильича уже нет. Исчезает и дрожащее зыбкое пятно света, падающее на табурет. Гудит поезд. Стук колес становится громче. Это санитары выносят в тамбур носилки, покрытые белой простыней. Людмила дрожащими руками прибирает опустевшую койку Одинцова, разглаживает одеяло, взбивает подушку.
Захлопывается дверь в тамбур. Тишина. За окнами вагона понемногу начинает светать. Людмила садится на табурет возле койки Давида.
Давид. Папа!.. Папа, я хотел тебе сказать...
Людмила. Что, Додик? Что ты? Давид. Я хотел тебе сказать... Нет... Это ты, Люда?
Людмила. Да, милый.
Давид. Громче. Я ничего не слышу. Что?.. Как долго?.. Что?.. Это ты, Люда?
Людмила. Да. Все будет хорошо, милый.
Давид. Громче... Что?
Людмила (тихо). Все будет хорошо! Я тебя выхожу. Я выхожу тебя, мой любимый, ненаглядный мой. Ты будешь слышать. Ты будешь видеть. Ты встретишься с Таней! (Сжала руки.) Ах, какая простая беда приключилась со мной - я люблю тебя, а ты любишь свою красивую Таню...
Давид. Громче!
Людмила (еще тише). А ведь я все придумала, милый. Я не видела Таню в тот день, шестнадцатого октября. Я даже не знаю, где она была и что она делала. И это я одна стояла под репродуктором на площади Пушкина и слушала, как ты играешь мазурку Венявского. И ревела в три ручья, как самая последняя дура...
Сгорбив плечи и шмыгая носом, входит маленькая санитарка.
Санитарка. Людмила Васильевна!
Людмила. Отнесли, Ариша?
Санитарка. Отнесли, Людмила Васильевна.
Санитарка еще раз шмыгает носом и отворачивается к окну. Давид. Люда! Людмила. Что, милый? Давид. Где мы сейчас едем, Люда? Людмила. Подъезжаем к реке. Лодки качаются у причала. А на берегу стоит маленький домик. Совсем игрушечный. Поблескивают окна. Из трубы идет дым. Там, верно, живет бакенщик. (Вздохнула.) Если б я могла, милый, я остановила бы сейчас поезд, взяла бы тебя на руки, постучалась в двери этого домика... Многим, я думаю, многим и не один раз приходило это в голову; И еще никто и никогда не отважился почемуто на это ! А ведь как, казалось бы, просто - остановить поезд, соскочить вдвоем со ступенек вагона...
Давид (неожиданно, отчетливо и громко). Земля... Большая моя земля!
Долгое молчание. Снова громче и резче застучали колеса, замелькали за окнами чугунные стропила моста.
Санитарка (странным, сдавленным голосом). Мост, Людмила Васильевна!..
Людмила. Ну и что?
Санитарка. Одинцов говорил - помните?!
Гудит поезд. Мелькают за окнами вагона стропила моста. Поскрипывает и покачивается на ремнях пустая койка над головой Давида. Тревожный шепот прокатывается по вагону :
- Мост проезжаем!.. Старшина-то все увидеть хотел!..
- Мост!..
- Мост!..
Людмила (прислушиваясь). Проехали!..
Санитарка. А теперь лесок будет...
Тишина. Стучат колеса. Молчание.
Людмила. Проехали лесок...
Санитарка. Водокачка... Склады дорожные...
И весь вагон повторяет следом за нею:
- Водокачка!..
- Склады дорожные!
- Водокачка!
Санитарка. Сосновка!..
И едва только произносит она это слово, как в окна вагона врывается стремительный разнобой голосов:
- Яички каленые, яички!..
- Варенец, варенец!
- Покупайте яблочки, братья и сестры! Давай-налетай, полтора рубля штука, на десять рублей...
Но поезд, не останавливаясь, проносится мимо. Замирают вдалеке голоса. Стучат колеса. Поскрипывает и покачивается на ремнях пустая койка над головой Давида. Тишина.
И вдруг кто-то закричал, задыхаясь и захлебываясь слезами :
- А-а-а!.. Не хочу, не хочу!.. А-а-а!
Людмила (поспешно встала, прошла в конец вагона). Что с вами, Гаспарян?! Успокойтесь, успокойтесь, голубчик, нельзя так... Ну, тише, тише, тише, тише - успокойтесь!..
Рванув дверь тамбура, в вагон быстро входит Иван Кузьмич Чернышев в белом халате.
Чернышев. Людмила Васильевна, у вас радио включено?
Людмила. Нет, товарищ начальник... А что? Письма из дома?
Чернышев. Сообщение Информбюро. Сейчас должны повторить. Я был в третьем вагоне, там точка в неисправности - я не все расслышал! (Положил руку Людмиле на плечо, тихо проговорил.) Держитесь, дружок! На вас лица нет! Держитесь, прошу вас!
Людмила. Стараюсь! (Позвала.) Ариша, включи радио!
Санитарка. Письма из дома? Людмила. Сообщение Информбюро!
Санитарка включает радиорепродуктор. Тишина. Стук метронома.
Чернышев. Как Давид?
Людмила. Плохо.
Чернышев (наклонился к Давиду). Здравствуй, братец. Здравствуй, Давид... Это я - Чернышев... Ты слышишь меня?
Людмила (после паузы). Он не слышит. Он совсем, совсем ничего не слышит?..
Молчание. Обрывается стук метронома. Слышен голос диктора :
