Обрываю неласково:
— Победу не тронь! Ее народ кровью заслужил. Нам же перед великим свершениями нужно стать единение. А чем ты крепить общество будешь? Октябрьскую уже и не помнит никто кроме глубоких стариков. Вот — то то и оно! Надо показать, что в беде и радости партия с народом едины!
Устинович разводит руками «Мол, бес попутал!» Такие фразы для него привычны. Балбесы партийные, совсем по-русски разговаривать разучились.
— Кто еще?
— Косыгин рвется и Громыко. Я сказал, что ты отдыхать будешь, но они и слышать не хотят.
Я вздохнул. Придется принять. Первого слишком долго мариновал, второй после моей речи должен быть в ярости. Громыко всегда слыл сторонником хороших отношений с США. Интересный вопрос возникает: почему? Я даже думал убирать его из МИДа, но затем решил, что два полицейских «Добрый» и «Злой» во внешней политике не помешают. Вдруг нам самим американцы понадобятся. Кому туда ехать?
— Приму обоих. Ты домой езжай. Документы тебе ребята привезут, как разберут. Чтобы назавтра ввести с утра наш ареопаг в курс дела. Я к обеду в Завидово подкачу. Вторник у нас будет днем решающим. Надо выступить на заседании совместным фронтом.
Черненко с серьезным видом кивает.
— Так и есть.
Наверное, я это заседание ждал с момента попадания сюда. Сам не понимаю, как так быстро удалось выстроить в общую линию таких разных людей. По уму года полтора стоило потратить и не торопиться. Но получается ведь? Это небожители здесь такие слабые или подсознательно ждут сильной руки? Черт их поймешь, этих партфункционеров. Временами они ставят меня в полнейший тупик. Ну раз хотят Цезаря, то его получат!
Дома меня ждут вкусные запахи с кухни и улыбчивая Виктория Петровна.
— Переодевайся и мой руки. Завтракать будем! Или уж обедать, не поймешь.
Как все-таки приятно одеться в удобную домашнюю одежду и сесть за стол, где перед тобой поставлена полная тарелка борща. Накрошить зелени, немного сметаны. Сегодня можно нарушить диету!
— Ну, Витя, ты молодец! Вкуснее борща не едал. Знала, чем мужа встретить!
— Прожевывай, деятель! Ты что там такого наговорил, что все на ушах стоят который день. Никак на войну собрался, Аника-воин?
— Сплюнь! Просто Кузькину мать кое-кому напомнил. Войны они пущей нашего боятся. Это мы про нее слишком много думаем.
— Как же о ней не думать? Столько горя народу принесла. Куда не обернешься: погиб, пропал или покалеченный пришел. А уж что в деревнях творится!
Я бросаю в сторону супруги заинтересованный взгляд. Она же больше общается с ровней, то есть элитой. Если так дела наверху обстояли, то сколько горя внизу? Это не буржуйская Россия, в СССР дети вождей воевали и погибали. Яков Джугашвили, Леонид Хрущёв, Тимур Фрунзе, Владимир Микоян, Анатолий Луначарский и десятки других молодых людей. Много мы деток элиты видели в Чечне и на Донбассе? Так что ругателям «совка» типун на язык. Сами вы кто по жизни?
После обеда иду в гостиную, плюхаюсь на кресло и подтаскиваю ближе пачку газет. В основном иностранных. Витя приносит чай и вздыхает:
— Выглядишь усталым.
— Да паны всю кровь выпили! Сами работать не желают, но дай, дай и дай. Чуть ей-богу, с Гомулкой не разругался! Что за народец такой наглый.
— Они в своей спеси собственную империю погубили, вот нам и простить не могут.
Оборачиваюсь. Это еще что за молодец красный! Сам мордатый, но глаза умненькие. Где-то я его видел. Вспоминаю. Так это товарищ Александр Бовин, что в моей юности вел передачу «Международная панорама». Я же его сюда посадил подготовить мне анализ по текущей геополитической обстановке. Вон как обложился журналами и блокнотами. Работает!
— Как как?
Бовин смущается, что подал без спроса голос.
— Извините, Леонид Ильич.
— Нет, ты уж, Саша, оговаривай.
Сейчас Бовин консультантом как раз во 2-м международном отделе ЦК, что работает с соцстранами. Потому я его и выцепил. С 1957 года этот отдел возглавляет Андропов. И я воочию видел, как он завалил всю работу.
— Если коротко, они всегда считали себя самыми умными. Шляхта верила любым удобным для нее мифам. Например, что они пошли от сарматов или московиты тупые. И у поляков существует некое высокое предназначение. Потому редко шли на компромисс, бросались в любые авантюры. В итоге так достали все окружающие народы, что в какой-то момент потеряли государственность.
Я согласно киваю:
— И чего с ними так Сталин возился? Часть Восточной Пруссии ни за грош отдал, восточных немцев без ресурсов Силезии оставил.
Затем внезапно наблюдаю лютый ужас в глазах будущего международника. Не туда Ильич с советами полез. Да и не к той национальности. Совсем забываю, что в верхних эшелонах четкая градация чинопочитания. РФ будущего в этом плане просто отдыхает. Выручает, как обычно, Витя. Недовольно бурчит:
— Чай пей лучше.
