— Правильно! И ваша задача, товарищи конструкторы и инженеры рассчитать в ближайшее время потребности в кораблях и оборудовании. Чего, сколько и зачем. Пусть на Луну полетят автоматические «Луноходы». Если они приземл… то есть прилунятся там раньше американцев, то собьют им спесь. Мы опять будем первыми. Мы же пока… — делаю многозначительную паузу, — официально нигде не афишируем, что Лунный проект дробим. Всем ясно? — сейчас встречаю во взглядах понимание. — От вас жду через месяц идеи и согласительную делегацию. А также предложения по кандидатам в Комиссию ЗП. Затем очертим наши возможности и перспективы.
Но мое мнение таково: стоит развивать отрасль последовательно. Для начала создать надежный космический корабль доставки на орбиту экипажа. Научиться стыковаться в различных условиях. Затем отработать саму орбитальную станцию. Чтобы в итоге на земной орбите всегда находился один из советских экипажей. Работы на станции хватит человек на пять, а то и более. Потребуется несколько стыковочных узлов, а также повышение её энерговооруженности. Плюс регулярные старты транспортных кораблей для доставки на орбиту запасов. Понимаете, уровень будущих решений?
Вот сейчас в их глазах было безмерное удивление. Его выразил эмоциональный Черток, который не удержался:
— Леонид Ильич, но как⁈
Машу рукой:
— Каком! Или вы считаете, что в кресло Первого дурака посадят?
Соратник Королева смутился, сам Сергей Павлович странно, задумчиво посматривал на меня. В принципе я же давно занимался космосом, мог нахвататься от энтузиастов идей и проектов.
— Позиция взвешенная. Пожалуй, я соглашусь с мнением товарища Брежнева. Освоив орбиту, мы сможем пойти дальше.
Я улыбаюсь. Главная мечта Королева — полет на Марс. Ради этого он согласился на Лунный проект. Он давал возможность для разработки сверхмощной ракеты. Я широко улыбаюсь:
— Продолжайте, Сергей Павлович.
Главный космический конструктор оборачивается:
— На орбите со временем можно собрать большой межпланетный корабль, ребята.
Народ несказанно оживился. Не могут эти «ребята» без мечты. Глушко смотрит куда-то наверх:
— То есть не прыгать выше головы, а идти последовательно, Леонид Ильич?
— Так точно.
— Может, и правильно. Но сколько всего предстоит сделать?
Вот тут их и пригнуло. Это нам кажется просто, а эти умные люди понимают грандиозность стоящих перед ними задач. Придется заново создавать целые отрасли промышленности. И надо заметить, самые передовые отрасли. Благодаря этому, СССР совершит технологический скачок. Еще бы воспользоваться им сполна, чтобы обойти конкурентов.
— Скажу больше, товарищи. Вскоре надо начинать проектировать многоразовый орбитальный корабль-ракетоплан. Что будет доставлять грузы и космонавтов на орбиту. С помощью его можно выводить за раз несколько спутников, снимать с орбиты отработанный материал.
Вот тут наши дорогие конструкторы чутка удивились. Был бы перед ними сейчас не Первый секретарь ЦК КПСС, а ученый футуролог или писатель-фантаст, то они восприняли бы такое заявление благосклонно. Но такие государственные деятели, как я, обычно мыслят пятилетками. То есть я им фактически вручил манифест, авансированный заранее. Ничего, ребята, вы у меня еще попляшете!
Мы сидели в кабинете и пили чай. Мне нужны были для этого разговор лишь Королев и Черток:
— Сергей Павлович и Борис Евсеевич, как вы смотрите на то, чтобы пригласить обратно в Союз товарища Греттрупа?
Королев с таким сомнением глянул на меня, что я на миг заколебался. Но взгляд выдержал. И опять в бой первым ринулся Черток:
— Зачем? Мы еще с пятидесятого года ушли намного дальше. Мы благодарны немцам за прошлые уроки, но они нам нынче не учителя.
— Хорошо, — я не собирался сдаваться. По моему мнению много масла в каше не бывает. — Но Греттруп нынче основал компанию DATEGE в сфере обработки данных. Это непревзойденный специалист в области информатики и кибернетики.
Сергей Павлович остро на меня глянул:
— Леонид Ильич, скажите сразу — он нужен вам для развития других отраслей?
— И это тоже. Но вы должны помочь мне убедить его переехать в Советский Союз и дать прикоснуться к вашей программе. Кто его знает, насколько взгляд со стороны будет полезен нам.
Черток покачал головой:
— После того, что мы для них сделали?
И глаза у знаменитого конструктора были печальными. Дьявол, что за страна у нас такая? Великих не ценим, удачливых гнобим? Как обратить дискурс? И что делать спроклятой секретность. Немец должен понять, что уедет в Союз навсегда.
Вот такое вот непростое общение с гениями. Радует лишь то, что в здешних обстоятельствах им все равно придется подчиниться. Но мне хочется, чтобы они думали, что идеи пришли им на ум самим. Поэтому на следующий день меня ждали в Академии Наук. Трудно, вообще, вообразить похожую на эту эпоху, когда ключевые лидеры государства так тесно общались с учеными и инженерами. Внезапно само существование державы оказалось четко зависимо от текущих научных достижений.
