— Почему не сказал? Договорись о встрече. Студенческая и рабочая молодежь — это огромная сила! Андрей Павлович, рабочие на тебе. У нас два месяца на подготовку. Пусть аппаратчики знают, что за нами сила! И Фурцеву ко мне! Мне нужно слово советской интеллигенции!
Черненко на меня внимательно смотрит:
— Подгорный воду мутит.
— С ним пока мы решить ничего не сможем. Но готовьте мне человека на международный отдел. Вот где вся зараза интернациональная собралась! И они просто так выговорами и увольнениями не отделаются.
— Репрессии будешь проводить?
Константин озвучил то, о чем подумали все. Они в курсе, что от слова «Интернационал» меня корежит. Но видят, что я в первую очередь забочусь о стране, поэтому на моей стороне.
— Чистку! Пусть все будет по закону.
— Тогда встретимся на Секретариате. Я подготовлю несколько постановлений.
— Будем расширять Секретариат. Подумайте, кого привлечь!
Остро хочется закурить. А ведь в Заречье есть сигары от Фиделя. Но лучше не начинать!
Информация к размышлению:
Другой важный момент: был ли Секретариат ЦК монолитной командой? Нет, не был. Но Брежневу в Секретариате ЦК и не требовалась дружная сплочённая команда. Он нуждался прежде всего в преданных исполнителях. А некоторые секретари, которые, к слову, помогли ему осенью 1964 года отправить в отставку Хрущёва, вызывали у него сомнения. Брежнев не был уверен в лояльности, к примеру, Шелепина. Он опасался, что этот секретарь, имевший серьёзную опору в партаппарате, спецслужбах и комсомоле, мог его переиграть и перехватить власть.
Но действительно ли Шелепин представлял для генсека опасность? Его приятель Николай Егорычев, руководивший с 1962 года Москвой, вспоминал:
«Шелепин остро выступал против культа личности — острее его никто не говорил. Но я никогда не видел его в роли Первого или Генерального секретаря ЦК КПСС, потому что у него был большой пробел: он ни одной партийной организацией не руководил, а комсомол — это не партия. Но он был действительно способный человек и, безусловно, честный»
Тем не менее Брежнев поставил себе цель к очередному 24-му партсъезду полностью вычистить верхушку от людей Шелепина и от тех, кто оказался под влиянием или обаянием Шелепина. Он даже в году 66-м или 67-м подумывал об удалении из Секретариата ЦК Устинова — только за то, что Устинов одно время симпатизировал Шелепину.
Кстати, на первых порах некоторые оценки Шелепина по вопросам истории и внутренней политики разделяли работавшие с Брежневым с молдавских времён Виктор Голиков и Сергей Трапезников (один так до конца жизни генсека числился его помощником по сельскому хозяйству, а другой в 1965 году возглавил в ЦК отдел науки и учебных заведений). Но когда они смекнули, за что шеф взъелся на Шелепина, то быстро от этого деятеля отмежевались.
Надо отметить, что Брежнев нередко поощрял столкновения меж секретарями ЦК. Он не хотел, чтобы все дружили. Ему нравилось брать на себя роль верховного арбитра.
