И что больше всего нравилось выходцу из органов безопасности, Брежнев мог пойти на резкие и отважные движения, когда это остро требовалось государству. Не мямля, а настоящий правитель, блюдущий баланс интересов властных группировок и прежде всего думающий о державе. И Первый при этом не забывал о преданных ему людях. Всегда поинтересуется здоровьем, приготовит подарок. Кто не мечтал о таком начальнике? Поэтому Олег Михайлович давно решил, что будет зубами биться за Ильича. Нет в ближайшем окружении никого похожего на него. Хватит с них придурка Никиту.
Автомобиль остановился у неприметного здания, прятавшегося среди берез. За палисадником виднелся вход в двухэтажное здание, выкрашенное в зеленый цвет.
— Ждите меня здесь.
Внутрь можно пройти лишь одному. Сразу за дверями «вертушка» и здоровый служивый в Вохровской форме. Так сделано специально. Без обиняков Грибанов тут же предъявил свое удостоверение. Вахтер проверил его фамилию в списке и пропустил внутрь.
— Товарищ генерал, вас проводят.
Сопровождающий, такой же с виду громила повел гостя дальше. Они спустились в цокольный этаж и двинулись по длинному коридору. Лампочки работали через одну, стены были облезлыми, здесь давно не делали ремонт. Железные двери закрыты. Грибанов уже засомневался, туда ли он попал. И его почти не удивляла сама суть задания. Потому что следственная группа управления пришла к подобному же выводу. Получается, Брежнев догадывался с самого начала? Откуда, черт побери, у Первого секретаря подобные знания? Но как бы то ни было, его приказ о взятии биологических проб им здорово пригодился.
— Сюда, пожалуйста.
Они вошли в небольшой лифт и спустились по ощущениям этажей на пять. Хотя кнопка была только она. Грибанов вышел из лифта и зажмурился от яркого света. Подземные помещения вовсе не походили на те, что он видел наверху. Самая современная обстановка. Блестящие осветительные приборы, чистый кафельный пол, выложенные какими-то искусственными панелями стены. Но все двери тщательно закрыты, и на них нет табличек, только номера. Его приняли в небольшом кабинете, заставленном научным оборудованием. Навстречу поднялся сухощавый пожилой человек с профессорской бородкой. Сквозь очки поблескивали пристально разглядывающие гостя глаза.
— Я Эдгар Эрастович. Кто вы, я знаю. Садитесь, пожалуйста.
— Спасибо.
Сопровождающий удалился, а перед Грибановым появилась обычная с виду картонная папка.
— Ознакомьтесь, пожалуйста.
Текст был напечатан плотно, много научных терминов, химические формулы.
— Можно вопрос?
— Задавайте, любезнейший.
Эдгар Эрастович за это время на спиртовке приготовил кофе в турке. Запахло корицей. Генерал сделал глоток и удивился.
— Какой чудный кофе! Что касается документов: Какой все-таки вывод? Чем отравили нашего пациента?
«Профессор» соединил пальцы в замысловатом жесте.
— Не совсем корректный вопрос. Собственно, товарища секретаря не травили.
— Но тут столько всего!
— Он был болен и принимал много лекарств. Понятно, что в организме много чего обнаружили. И потому я выделил вот это!
Эдгар Эрастович подчеркнул ногтем несколько формул в самом конце.
— И?
— Вы, скорее всего, искали именно их. Вот в самом низу список лекарств, вызывающих депрессию. Антихолинергические препараты блокируют действие нейромедиатора ацетилхолина — природного химического вещества, которое участвует в функционировании мозга и мышц. Лекарства этого типа обычно используются для лечения проблем со здоровьем дыхательных путей, таких как астма и хроническая обструктивная болезнь легких. А наш пациент как раз страдал подобными болезнями.
— То есть…
— Кто-то под видом этих лекарств давал ему на постоянной основе усиленную дозу препарата, товарищ генерал.
Грибанов начал припоминать все версии, высказанные бывшими разведчиками во время «мозгового штурма». Ведь фармакология в настоящее время вполне стандартный приём разведки.
— Их давали ему постоянно?
— Вряд ли. Иначе насыщенность была больше, как и симптоматичность. Наши оппоненты как раз не хотели привлекать к ней внимание.
— Хм, интересно. Зачем применять химию в нашем случае?
— Вы не понимаете? — Эдгар Эрастович сделал глоток кофе, закатил блаженно глаза. — Говорят, что зерна с этим кофе сначала съедают обезьяны. Их обрабатывают после того, как… Звучит страшно, но зато как вкусно! Вы пейте, пейте! Что по вашему вопросу. Постараюсь ответить по мере моей компетенции. Мы знаем итог процедуры и, следовательно, к чему стремились неведомые нам злоумышленники. Депрессия должна быть неравномерной. Психическая индукция имеет свойство накапливаться. Волна за волной. В том числе и с помощью внешнего эмоционального воздействия.
Грибанов задумчиво протянул:
— И одна из больших волн, в конце концов, накрыла его.
