Все эти красивые слова и девизы воспринимаются не иначе как часть интерьера. Зачем они тогда нам? Указать путь красивые слова не могут, помочь в понимании аналогично. Огромная машина от ЦК до первичек работает вхолостую. Хочешь быть коммунистом — будь им! Веди себя как коммунист, а не член партии. Как это вложить в мозги идиотов из ЦК? Все эти секретари и парторги давно стали частью властной системы. Винтиками и шпунтиками без собственного разумения. Банальное слово номенклатура и красная книжица как гарант ее покладистости и служебного рвения. Индульгенция на будущее.
И какова реальная польза от окостеневшей системы для государства и страны?
Я называю это явление «окочуривание». Кто-то окостенением. Без притока свежей крови и смыслов возникает «Застой». То есть как бы новых людей хватило пнуть историю дальше, но придать необходимую инерцию и направление уже не вышло. По итогу имеем «Гонки лафетов» и приход к власти откровенных маргиналов. И все это на фоне политических и экономических потрясений из-за разразившегося кризиса. Цена им в нашей стране миллионы жизней. Вот что меня волнует в первую очередь, а не взбрыки партократов из ЦК.
Потому и веду линию изгибами, стараюсь принимать компромиссы, иногда делаю два шага назад. Перед очередным прыжком. Наглое продавливание Фурцевой тому пример. Имея большинство, удалось. Хитро выделанные начальники отделов отчего-то считают эту женщину не такой умной, как они. Дорогие мои, Екатерина Алексеевна работала с нашей, мать ее, богемой. Общалась с умнейшими людьми страны. Её так просто на кривой козе не объехать. Она сразу видит, кто говорит правду, а кто постоянно юлит ради карьеры. Кто пытается честно, пусть и туповато работать, а кто вредит умышленно.
И я дал Фурцевой карт-бланш карать и миловать. Самых одиозных выкину лично. Остальные вскоре завоют. Но чем дальше, тем больше прихожу к выводу, что нужна чистка и новая кровь. Об этом я совершенно открыто заявил на Пленуме ЦК. И меня поддержали. Потому что предварительная работа с делегатами была проведена огромная. Спасибо Ворону и Кириленко. Да и Щербицкий с Рашидовым в стороне не стояли. В этом я повторяю Ильича, здесь секрет его политического долголетия. Брежнев был удобен многим, но мог прогнуть любого. Просто не хотел. Почему? Вот тут память реципиента помалкивает. Хотя до сих пор бурчит по некоторым поводом. Здорово подозреваю, что моя депрессия из-за смерти Суслова родом оттуда. Как и стремление решить все «полюбовно».
Но сейчас у меня серьезная встреча. Молотов все также подтянут, молчалив и предупредителен. Только круглые очки поблескивают, пока он разливает чай.
— Вишневое или малиновое?
— Вишневое, Вячеслав Михайлович.
Некоторое время молча пили чай с травками.
— Жаль, что не смог подойти на похороны. Приболел.
— Да ничего. Проводили достойно. Причину смерти знаете?
Молотов ответил не сразу. Испытывающе глянул на меня, затем сухо заметил:
— Думаете, у меня нет источников?
— Не думаю, знаю. Что все было сложнее. Есть такая наука, психология, Вячеслав Михайлович. С ее помощью можно довести до точки кипения любого. Вам интересно?
А вот сейчас в глазах загорелся огонек.
— Я и так догадывался, что все не просто так.
— Не теряете хватку. Только тут добавили специальную химию. Вместе с лекарствами.
— Вот как? — хозяин задумался. — Значит, большие возможности у заказчика имелись.
— И помощники не из последних. Я вам сейчас покажу фотографии, а вы просто ткните пальцем.
Молотов некоторое время сидел, раздумывая, затем сделал разрешительный жест. Только одно из указанных лиц меня удивило. И я не смог удержаться от вопроса, который, в свою очередь, поразил хозяина.
— Откуда у них появилось такое желание?
— Изучите группы, из которых они вышли. Партия большевиков никогда не была однородной.
Ясно, очередной троцкизм, маоизм или что там у них.
— Спасибо.
— Будете наказывать?
— Никаких репрессий, Вячеслав Михайлович. Есть много способов выкинуть людей из системы. Дальше они не опасны или пойдут как изменники родины.
Молотов только хмыкнул, а затем вздрогнул. На столе появилась маленькая красная книжица.
— Ээто?
— Откройте.
Тут руки старого большевика дрогнули.
— Спасибо. Не ожидал.
— Я свои обещания выполняю, Вячеслав Михайлович. Или не даю вовсе.
Взгляд сейчас был пронзителен.
— Вам это будет стоить.
— Ничего, привык платить по счетам. Но пока не распространяйтесь, пожалуйста.
Молотов кивнул и после паузы заметил:
— А вы намного сильнее, чем я думал. Страна у нас такая, любит сильную руку.
— Тут вы правы. Отпустишь вожжи, русская тройка помчится незнамо куда.
Так мы и просидели рядом молча минут пять. Каждый думал о своем.
