— Наша группа была создана специально для изучения американской трофейной техники. Помню, несколько месяцев мы просили у наших партнеров разрешение ознакомиться с новым американским ручным гранатометом. Глухо. Вдруг наш коллега из вьетнамского инженерного управления говорит, что гранатомет они подарили болгарскому врачу из делегации, только что улетевшей из Вьетнама. Хорошо, самолет был наш, аэрофлотовский. Так что наши товарищи в Лаосе, где была промежуточная посадка, просто не давали ему взлета, пока болгарин не согласился продать нам этот «сувенир». Как правило, такие «широкие жесты» вьетнамцы делали перед важными визитами, когда решался вопрос о новых поставках.
Анатолий Павлов:
— Вьетнамцы смотрели на трофеи и на данные, полученные от пленных, как на стратегический, особо ценный товар. Попросят дополнительной помощи, получат, поделятся информацией. А нет, значит, нет.
Николай Колесник, председатель Совета ветеранов вьетнамской войны:
— Претензии вьетнамцев можно было понять. Советский Союз поставлял во Вьетнам зенитно-ракетный комплекс С-75. А в это время у нас на вооружении уже был гораздо более совершенный комплекс С-125. Его, насколько я знаю, тогда поставляли на Ближний Восток. Конечно, вьетнамцы обижались. Будь у них С-125, вьетнамская война была бы на два-три года короче.
На даче меня ждали с нетерпением. Витя, чтобы накормить, верный страж встретил с кислым выражением на лице. По его виду я сразу понял — «Нашли!» Вроде бы настроение должно пойти вверх. Кто бы мог подумать, что осмеянный на форуме рассказ окажется чистой правдой. Но откуда⁈ Нацелившийся передохнуть, вздыхаю и проходя мимо, буркаю Рябенко:
— После обеда.
В стороне от домика для охраны стоял фургон. Видимо, на нем приехали военные специалисты. Чекистов мы решили не трогать. Дал команду накормить и их. Но Рябенко уже распорядился. Вот что мне категорически никогда не нравится в людях: барство и чванство. В капиталистическом будущем России оно расцвело бурным цветом. Гадко было наблюдать, как обычное чмо, дорвавшееся до власти и капитала, гнобит людей, да хамит направо и налево. Права народная поговорка: из князи в грязи! Уважение к людям — это показатель собственного достоинства! И социального уровня развития общества. У нас с последним имелись проблемы, а позже мы и вовсе скатились на дно.
Для Брежнева было характерно подчёркнутое уважение к нижестоящим работникам, причём чем младше, тем уважительнее он с ними держался. Переводчик Виктор Суходрев вспоминал:
«Если Брежнев, даже будучи уже дряхлым и больным, после окончания официальной беседы с иностранцем, попрощавшись с ним, считал для себя обязательным пожать руку переводчику и поблагодарить его за работу, то Горбачёву это и в голову не приходило. Для него мы были как бы частью обстановки, как столы, стулья, карандаши».
Возможно, это отношение очень помогло Брежневу в достижении высшего поста в государстве. Никита Хрущёв говорил о нём:
«Вот смотрите на Леонида, мало, что он красавец, гроза баб, а как его люди любят. Они же за ним в огонь пойдут и в воду… Леониду не надо бороться за власть, люди сами его толкают. Удивительно обаятельный и милый человек».
Даже многоопытный политик оказался обманут внешним обаянием дедушки Ильича.
За все 18 лет своего пребывания на высоком посту Леонид Ильич не поменял практически никого из сотрудников своей охраны. Он заступался даже за тех, кто совершил, казалось бы, непростительные проступки. Но был и такой характерный случай. В группе ГОНа, обеспечивавшей потребности отделения охраны генерального секретаря ЦК КПСС, работал один молодой водитель, любивший на досуге побаловаться спиртным. Однажды он «добаловался» до того, что начал ловить на улице какого-то несуществующего шпион. Тогда большой шум поднял, всех переполошил. Нетрезвого водителя забрали в милицию, а оттуда, как было заведено в советские времена, сообщили об инциденте по месту работы. Начальство ГОНа церемониться не стало: офицера уволили, а Брежневу назначили другого водителя.
Вот такой рассказ о том, что было дальше, приписывают Александру Яковлевичу Рябенко:
'Брежнев поинтересовался:
— А где же Боря?
Пришлось рассказать. Брежнев помолчал немного, потом спросил:
— Кроме ловли шпиона, за ним ничего не было?
Проверили — ничего.
Леонид Ильич распорядился:
— Надо вернуть Борю.
— Но он же за руль пьяным может сесть. Вас ведь возит…
— Ничего, скажите, чтобы вернули.
После этого Боря буквально боготворил своего шефа: это же надо, заступился! И за кого? За простого шофера… Чем-чем, а барством Леонид Ильич не страдал'
— Вкусно?
Виктория Петровна недовольно ковырялась в рыбе вилкой. Я же с большим удовольствием подмел салат с кальмаром и принялся за фаршированного судака. Слегка подкалываю супругу Ильича:
— Очень! А тебе не нравится, потому что не ты готовила?
— Как можно такую тварь есть? Я как увидала, так испугалась.
— Рыба наше все!
— Раньше ты ее не особо жаловал, — надулась Витя.
— Ты не знаешь, что с возрастом вкусы меняются? Как и ощущения?
