Владимир Раугул
Генеральский ишак
Захотел как-то ишак стать боевым конем. Надоело ему таскать повозки и возмечтал он о ратной славе. Снились ему поля сражений, падающие снаряды, и он, с шашкой в зубах, бросался на врагов, и бежали от него вражеские танки. А потом были парады, и гарцевал он на красной площади, и забрасывали его цветами, и троекратное "ура" разносилось во все концы. Приносили к его копытам поверженные вражеские знамена, и топтал он их, рвя в клочья. От таких мечтаний слезы наворачивались на глаза ослика, и еще более ненавистной становилась ему вонючая повозка. И вот как-то он не выдержал и решил пойти устраиваться генеральским конем, чтобы испытать наконец на себе и дым сражений, и гром парадов. Время было подходящее, ибо как раз приближался парад, и знал ослик, что без него там не обойтись. Долго ли коротко шел ослик по дорогам, но пришел он к воинской части.
Но шел он, видимо, долго, ибо на праздник и смотр войск ослик опоздал, и когда он приблизился к воинской части, празднование уже шло полным ходом. Это почувствовал ишак еще на подходе к части по неимоверному сногсшибающему запаху. Как наш ишак прошел через посты - одному богу известно. Только добрался он до заветной цели. Твердой походкой вошел он в генеральские двери и уперся мордой в стол. За столом было много присутствующих, но ему обрадовались. Все почему-то закричали ему - "заходи, садись! Что опоздал то так?", и ишак понял, что его приняли за своего. Теперь все уже было дело техники. Ишак пел вместе со всеми хором и всячески желал понравится. От налитого не отказывался. Хотя выпить и не мог, но составлял компанию. Он внимательно слушал все, что ему говорили и понимающе кивал головой. Это всем очень нравилось. Хотя подчас ему и казалось, что его принимают за кого-то другого, он не мог понять за кого точно. Не могли это понять и присутствующие, но всем им казалось что рожа у него сильно знакомая. Впрочем, тоже самое казалось им и в отношении других собеседников.
Ну, все понимали, конечно, что нехорошо так нажираться. Но обстановка была такова, что нужно было действовать сообразно. Во время осмотра части генерал заявил, что на складе медсанбата хранятся неположенные излишние запасы спирта, явно не нужные для медицинских целей. Ну и за исправление ситуации взялись немедленно. Притом, конечно, на результаты праздничного смотра удовлетворенность начальства повлияла бы положительно. Ну, да впрочем, ишака это не интересовало, а официально ничего этого и не было вовсе. Ишак только чувствовал, что он уже становится боевым конем, и теперь главное во время посадить на себя генерала.
Потом все заснули, и только ишак стоял над генералом, боясь его упустить. Но ночью генералу стало плохо и он вышел во двор, захлопнув за собой дверь, которую ослику не удалось открыть. Осел решил охранять место военачальника и лег туда дабы никто его не занял. Генерал же заснул в сарайчике, не найдя обратно дорогу в дом. На утро проснувшиеся хмельные офицеры увидели на месте генерала ишака и поняли - допился, бедняга. Ну, стали думать, как им быть, как спасать генерала. Решили отнести в медсанбат откачивать. На ишака надели генеральскую шапку и шинель и посадили в машину. Машина тронулась, увозя гордого собой осла. И тут ишак понял, что тот осел, который не имеет возможности стать боевым конем, вполне может стать генералом.