Когда в квадратное окно прозвучало «Ткач, приготовиться на выход без вещей» он даже не сразу почувствовал облегчение. Где-то глубоко в сознании затеплилась искорка надежды, что вот быть может сейчас всё и разрешится. Окажется шуткой. А потом ему позволят забрать вещи и вернут чемодан, хотя какие вещи у него могут быть? Лишь те, что он хранил в своей маленькой сумке: зубная щётка, лезвия, да тюбик с пастой!
Его даже не переодели, что положено. Лишь сказали, что за вещами послали нарочного к жене. Ткач неоднократно бывал раньше в таких заведениях, но в ином качестве. Ходил допрашивать по поручению следователя. Или по собственной инициативе работал с агентурным аппаратом, внедряя его к разрабатываемым. Сочиняя легенды и оперативные комбинации. Выдумывая хитрые вопросы, чтобы вытянуть из преступника истину. Но сейчас он находился по другую сторону закона, и какие оперские уловки готовят ему, он не знал.
Ситуация была банальна: взятка в особо крупном размере, отягощенная его должностным положением.
Он думал о том, что из этого эпизода, грамотный прокурор может развить такую бомбу, что мало не покажется. Воспользуется помощью недоброжелателей, тех же конкурентов и насобирает уйму эпизодов. Как поедет по руководителям районных подразделений. Стоит немного подмаслить, да пообещать, что я выйду не ранее, чем лет через десять, они ведь всё расскажут. Свалят на меня не только то, что мне давали, но и предыдущим начальникам. Слепят целое дело, как при Сталине. Организуют открытый процесс где-нибудь в актовом зале, чтобы все видели. Да ещё пригласят иностранных корреспондентов, чтобы показать, как в нашей стране борются с коррупцией. Да по такому случаю, президент и смертную казнь может ввести на время. Хрущёв же вводил! Надо им с чего-то начать. А точнее с кого-то! Но почему именно с меня? Почему я стал той точкой, с которой наша страна пойдёт в новом направлении? Проанализируют весь ход продажности и воровства, начиная с Горбачёва, развалившего великую державу. А затем и Ельцинскую демократию оценят по достоинству. Не говоря уже о Путине и его нефтяных корешах…
На этой мысли трагедийность судьбы самого Ткача показалась ему несколько торжественной, ставшей отправной точкой нового курса развития целой страны. Подытоживая его мысли, снова звякнул металлический запор камеры, и строгий голос охранника подвёл итог:
— Ткач, на выход, без вещей!
В следственной комнате его ожидал Сорокин. Самодовольно растянув в улыбке букет своих губ, он жестом пригласил Ткача сесть. Конвойный ушел, оставив их наедине.
— Извините, товарищ генерал, что позволяю сидеть в вашем присутствии, ещё шире улыбнулся Сорокин обнажая ряд крупных щербатых зубов, — такая уж ситуация сегодня! В руках у него трубочкой трепыхалась газета, которой он легонько постукивал по прямоугольному свёртку, лежащему на столе.
Ткачу показалось, что тот просто светиться счастьем, которое переполняет его. Запираемое внутри, словно содержимое бутылки с бродящим квасом, оно грозило вырваться, едва будет приоткрыта пробка. Сорокин мечтал выплеснуть свою радость на всех и, не жалея, поливать ею всё подряд. Едва сдерживая в себе этот внутренний порыв, и чтобы слегка разрядиться он прошептал, выпуская изнутри газ:
— Я ведь теперь генерал, товарищ арестованный! Генерал.
И заёрзал на стуле, словно готовился к очередному приоткрытию пробки.
Ткач, молча, недоумённо уставился на него.
Видя это непонимание, Сорокин ещё сильнее заёрзал от удовольствия:
— Присвоили досрочно, в связи с результативной инспекцией ошибочно вверенного вам подразделения, — и, сделав небольшую паузу, добавил, — а так же за участие в блестяще проведённой операции по изобличению крупного оборотня! Хи-хи!
Сорокин мерзко хихикнул, продолжая растягивать рот в улыбке.
Казалось, что он уже никогда не перестанет улыбаться и, возможно, именно эта улыбка служит дозатором изрыгаемого им счастья.
Ткач продолжал молчать. Он ничего не понимал, и желания говорить у него не было. Мысли в голове переплелись в густой липкий комок и едва шевелились, не пытаясь воспринять происходящее.
— И что же, — безразлично спросил он Сорокина, — ты теперь будешь руководить моим управлением?
— Боже упаси, — игриво замахал руками тот и вытянув губки бантиком, — не для того я генерала получал, чтобы ночами не спать, заботясь о тысяче безмозглых солдафонах и многомиллионном стаде тупых граждан. Стариков обещал мне место в президентской команде, а там уже недалеко и до трубы.
— Какой трубы? — не понял Ткач.
— Всё равно какой: нефтяной или газовой! — дополнил Сорокин и, подняв руки к галстуку, подтянул узел выше к горлу, словно готовясь к выступлению, — главное, что я буду в тусовке! Вы провинциалы, хоть и пыжитесь в своём дерьме, ненавидя москвичей, но ничего не понимаете!
