Яркая вспышка молнии озарила гостиную, подчеркивая болезненный оскал на перекошенном лице мужа. Словно прочитав немой вопрос в моих глазах, Морис снизошел до пояснения:
– Один из моих приятелей завтракал в «А капелла» и весьма удивился, когда увидел тебя и богатенького сосунка издалека. Хотел поздороваться, но в тот момент, когда направился к вашему столу, ты громко предложила заделать тебе ребенка. Грон сказал, что ты ползала в ногах со слезами и умоляла тот денежный мешок с кабрио-флаером тебя трахнуть. Ты унизила меня так, что от этого вовек теперь не отмыться! Значит, если есть кредиты, то ты на все согласна?! – За окном гром нарастал, и, чтобы его было слышно, Морис повысил голос почти до крика: – И ты столько времени лгала, утверждая, что шофер – это тоже уважаемая профессия! А на самом деле ты просто искала кого-то с банковским счетом побольше! Вон посмотри, как я расстарался! – Он махнул рукой, очерчивая пространство: – Отвез детей, купил лекарство и разжег камин! Я все сделал, чтобы тебе было приятно! А ты – меркантильная дрянь! Ничего, выносишь здоровую дочь, и, так и быть, отстану от тебя еще лет на десять!
Злая ирония судьбы: когда я провела время с Себастьяном у озера и ночью, Морис даже не почесался, что я могу ему изменять. Он не посмотрел в окно, когда Себастьян уложил Ланса на наш диван и вышел, хотя мог бы заметить машину еще тогда. «Оборванец» в глазах мужа не был ему конкурентом, а вот «денежный мешок с кабрио-флаером» – да. И неважно, что все три раза я была с одним и тем же мужчиной.
Я забрыкалась под Морисом, пытаясь скинуть его с себя, но он навалился всем весом, коленом раздвинул бедра, правую щиколотку обвил хвостом, чтобы удерживать бедра пошире, и принялся пристраиваться.
– Да не вертись же, женщина, я не хочу сделать тебе больно! – прошипел он, дополнительно зафиксировав еще и одно из запястий. – Я сделаю все быстро, ты и не заметишь. Я понял, у тебя что-то внутри сломалось, ничего страшного. Относись к этому как к медицинской процедуре.
«Да это брак с тобой меня сломал!»
– Не хочу… – пробормотала я сквозь слезы.
Вторя моему отчаянному сопротивлению, на небе прогремел очередной раскат грома.
– Тебя никто и не спрашивает, Ориелла, – рявкнул в ответ супруг. – Вселенная, да что же ты столько соплей-то на пустом месте развела? Вон Ланс и Лотт у нас замечательные получились, будет еще одна милая крошка. Что плохого-то? Ты – женщина, твоя функция – вынашивать детей, ко всему, ты моя жена! Имею полное право: я тебя кормлю, одеваю, предоставляю крышу над головой, и, надо заметить, шикарную крышу! Ты зажралась от роскошной жизни, моя дорогая. Вон уже предлагаешь себя первому встречному! Самой-то не стыдно?
Что-то мазнуло по внутренней поверхности ноги, Морис шумно пыхтел на ухо, явно настраиваясь. Я с отчаянием закусила губу, пытаясь придумать, что могу сделать. Секунда убегала за секундой. Взгляд выхватил бутылку недопитой настойки на журнальном столике.
«Пообещайте мне кое-что, пожалуйста. Никогда больше не делайте себе больно».
Себе – не буду.
Цварги обладают потрясающей регенерацией, у них крепкие кости и плотная ткань мышц. Они считаются сверхрасой благодаря резонаторам, но рога же являются и самой уязвимой частью мужчин.
Я ухватила бутылку за горлышко. Миг, и она обрушилась на голову Морису. Многочисленные осколки упали на диван и пол. Еще секунду супруг нависал надо мной и осел грудой костей, жира и мышц. Из последних сил я сбросила тяжелую тушу на пол и поняла, что меня сотрясает крупная дрожь. В первую секунду показалось, что я убила Мориса, но за окном вспыхнула очередная молния – кровь оказалась всего лишь остатками настойки, да и грудь супруга двигалась вверх-вниз.
Не думая больше ни секунды и понимая, что он может очнуться в любой момент, я схватила плащ из прихожей и бросилась вон из дома.
Себастьян Касс
Себастьян не знал, сколько времени ему удалось поработать над кровью Орианн, но из состояния глубокой погруженности его вывела входная трель, раздавшаяся в третий раз на все поместье. Он выругался, что его снова отрывают: то Гаскон забежал отпроситься домой пораньше, то Рорина сообщила об уходе, то Стефан с Софосом одновременно прислали сообщения, что сегодня вернутся лишь поздно вечером, а дед – что они с бабушкой приглашены на званый ужин.
«Дождь льет как из поржавевшей трубы… Кто в такое время гуляет? – думал Себастьян, спускаясь из кабинета. – Хорошо в Академии на Юнисии: никаких звонков и глупых пережитков, требующих дополнительного внимания гуманоидов. На общежитиях стоят автоматические турникеты, пропускающие кадетов по идентификационным картам, а на кабинетах и личных лабораториях висят буквенно-цифровые замки на выделенных аккумуляторах».
Себастьян в полнейшей задумчивости преодолел просторный холл, открыл входную дверь и замер, потрясенно уставившись на неожиданную гостью.
