Генетика любви полностью

— Итак, я перешлю вам номер Густава, — как ни в чём не бывало продолжил Фабрис. При этом мужчина элегантным и явно отработанным движением достал платок из левого кармана и протёр столешницу в том месте, куда не так давно опирался господин Гарсиа.  — Уверен, что он передаст вам данные для репрезентативной выборки.

— Что?! — Себастьян встрепенулся и ошеломлённо уставился на эмиссара высшего звена. — Это не шутка?

— Не шутка, — пожал плечами Фабрис. — Удастся договориться с господином Гарсиа — флаг вам в руки.

В голове профессора астробиологии зашумело, он и представить себе не мог, что заполучит всё или почти всё необходимое для исследований теории, которой занимался последние восемь лет. Это звучало слишком замечательно, чтобы оказаться правдой.

— Спасибо, спасибо огромное, что поверили в мою теорию о деторождении на Цварге. Я… обязательно пришлю выкладки. Я чувствую, что нахожусь на верном пути. Что ж, теперь, наверное, я уже действительно занял слишком много вашего времени, да и Орианн с детьми наверняка волнуются.

Фабрис Робер кивнул:

— Конечно, работа не ждёт. Мне самому пора к жене. Она с меня спустит шкуру и запрёт в сейфе, если опоздаю.

Себастьян улыбнулся, подумав, что даже строгому эмиссару не чужды шутки. Запереть в сейфе — это же какая фантазия должна быть… Уже на пороге его настигла фраза:

— Касательно теории, я не поверил в неё, но хотел отблагодарить за то, что из-за ваших действий мне не пришлось отдавать приказ о расстреле шлюпки, да и моренное озеро осталось в своих пределах.

— А почему вы не верите в мою теорию?

Себастьян развернулся на каблуках и посмотрел на Фабриса. Гипотеза была его детищем, делом, которому он посвятил годы. Слова эмиссара задели за живое.

— Потому что жена давно вошла в мой ближний круг и я уверен, что Даниэлла любит меня не менее сильно, чем я её. Но у нас вот уже семь лет как нет детей.

Себастьян нахмурился.

— Но ведь всё, что я перечислил, это необходимые условия, но не достаточные. Очень многим женщинам для того, чтобы забеременеть, мало любить и быть любимыми. Они должны чувствовать себя в безопасности.

— Что? — Теперь уже эмиссар нахмурился. — Не понимаю. Можете ли говорить конкретнее?

Касс отрицательно покачал головой.

— Для каждой женщины это что-то своё. Кстати! Если благодаря данным Планетарной Лаборатории мои предварительные заключения подтвердятся, я бы хотел порекомендовать рассмотреть совету разрешение на ввоз и использование на Цварге контрацептивов. Знаю, звучит парадоксально, но это благоприятно подействует на рождаемость: если женщины будут чувствовать, что контролируют свою жизнь, то дети будут появляться чаще.

С этими словами Себастьян Касс окончательно покинул эмиссара высшего звена Службы Безопасности Цварга.

***

Себастьян Касс

Профессор был готов стартовать на Юнисию в любой момент, но всё-таки решил залететь в поместье Кассов. С бабушкой и дедушкой он попрощался накануне, но Софос попросил всё равно показаться перед отъездом, потому что у него «есть разговор». Что мог такого важного хотеть сказать один из братьев отца, если племянник до этого больше недели жил в поместье и все дела, касающиеся рода, давно улажены? Чутьё подсказывало, что ничего хорошего.

— Ты молодец. Очень ловко на заседании АУЦ поставил Мэрриша на место, хвалю, — начал Софос издалека.

Себастьян растерянно кивнул.

— Не знал, что все уже в курсе. Мне казалось, что это закрытое мероприятие и представителей прессы туда не пускали.

— Не пускали, но у нашей семьи всегда было большое влияние. Один из сенаторов — давний должник деда, — широко оскалился дядя и тут же добавил: — Так ты с этой жгучей красоткой улетаешь на Юнисию?

— Да, она согласилась, — подтвердил племянник.

— Ты не подумай, Орианн хорошая девушка… Она нравится и мне, и Стефану. Но у неё уже есть двое детей.

— И что?

Себастьян прищурился. Цварги как вымирающая раса любили детей, даже обожали. Тот же Аппарат Управления Планетой выделял отличные родительские дотации, лишь бы только несовершеннолетние цварги жили счастливо и имели множество игрушек. Однако Себастьян прекрасно чувствовал, что хочет сказать дядя, и всё равно сделал вид, что не понимает: пускай тот озвучит.

— Орианн — цваргиня… — произнёс Софос, неловко потерев шею. — И у неё уже есть двое детей, Себ. Это означает, что, согласно статистике, она, скорее всего, больше уже никого не родит.

Себастьян на это лишь вопросительно приподнял брови.

— Ох, ну не делай вид, что не понимаешь! — сердито воскликнул дядя. — Если бы ты выбрал любую другую девушку — миттарку, эльтонийку, ларчанку… да кого угодно, пускай и с детьми, был бы шанс, что она ещё родит твоих детей, понимаешь?! Но цваргини вообще редко беременеют, а уж родить от двух разных мужчин! — Софос схватился за голову. — Не было таких случаев, понимаешь?! За всю историю Цварга не было!

— Ты, выходит, интересовался моими научными работами?