— Анастасия Викторовна, — я уверенно посмотрел на тётушку. — Когда я вернусь, слухи поползут сами собой и расползутся быстрее плюща на стенах академии. Вы и без меня понимаете, что пристальное внимание к моей персоне обеспечено. Все в академии знают, что из-за травмы я потерял сердце и не могу ходить. Уверен, им, как и Вам, тоже будет интересно, почему я жив, почему стою на ногах и куда делась дыра в моей груди. Если ассоциация Истребителей заинтересована в случившемся, эти слухи не пройдут мимо них.
— Но!.. — она попыталась вставить пять копеек, но я подавил её своей серьёзностью.
Какой бы крутой она ни была, мой опыт в переговорах был значительно большее её. Я общался и не с такими монстрами, чтобы сейчас уступить ей инициативу. Да, она сильна в этом мире, возможно, одна из сильнейших. Но будь во мне хоть половина моей силы из прошлой жизни, её мощь уже не сравнилась бы с моей. А ведь там, в том мире, находились чудовища и посильнее меня.
— Я не договорил, — по моему взгляду она поняла, что меня лучше не перебивать. — Так вот. Раз ассоциация заинтересована в случившемся и мной, я не собираюсь от них бегать. Если они свяжутся со мной, я с ними поговорю. Об одном хочу спросить. Анастасия Викторовна, насколько крепко вы сидите в кресле директора академии «Генезис» и что будет лично Вам, если один из Ваших учеников, вдруг, невзначай, решит объявить «Лунному когтю» войну?
— Серёжа! — Анастасия удивлённо выпучила глаза. — Ты хоть понимаешь, что ты говоришь⁈
— Анастасия Викторовна, — мне пришлось добавить напора в голосе, чтобы она успокоилась. — Я задал Вам вопрос. Ответьте на него и учтите, что перед вами сейчас сидит не Ваш племянник. И там, откуда я родом, не принято бросать товарищей. Я выказываю Вам большое уважение, уточняя, как далеко могу зайти. Обычно я привык не задаваться подобными вопросами, а разбираться уже после, когда дело сделано и место брани превратилось в руины.
Анастасия задумалась очень серьёзно, сверля меня упорным испытывающим взглядом. Не знаю, что она там искала, в моих глазах, но нашла. Я увидел это по блеснувшему в её зрачках удивлению, перемешанному со страхом. Использовала какую-то магию и увидела мою настоящую сущность? Что же, если так, поражён, что она не вопит от ужаса. Помнится, был случай, когда один зазнавшийся правитель, изучивший подобное заклинание, сподобился на исследование самых потаённых закоулков моей души. Не знаю, на кого или что он там нарвался, но с тех самых пор он не произнёс ни слова, а к имени добавилось прозвище: «Молчаливый». Очень надеюсь, подобное не произойдёт с моей тётей. Будет весьма неудобно.
— Я вижу, кто ты, Лютер Орлок, — спокойным голосом произнесла она, не отводя взгляд. — Прошу меня простить. Я никак не могу привыкнуть к тому, что ты не мой племянник. Теперь я вижу, что это не так. Что касается твоего вопроса… Академия «Генезис» давно заручилась прямой поддержкой Империи. Моя программа уже не раз доказала свою эффективность и считается прорывной в сфере обучения новых магов. За последние два года из академии «Генезис» вышли самые сильные и выдающиеся Истребители, подающие большие надежды для будущего Империи. Вряд ли сейчас найдётся кто-то, способный сместить меня с моего места.
— И случившееся со мной на дуэли или произошедшее с Трубецким?..
— Никак не повлияют на положение дел. Все ученики и их родители знали, на что шли, и подписывали документы, освобождающие учителей и меня, в частности, от ответственности. Само собой, в документах также предусмотрена полная медицинская поддержка со стороны академии во избежание последствий подобных несчастных случаев. «Генезис» — прогрессивное учреждение, а наш слоган в полной мере отражает всю суть: «Не способный ничем пожертвовать не сможет ничего изменить».
— Значит, я волен действовать, как посчитаю нужным?
— Зависит от того, что именно ты считаешь таковым, — спокойно произнесла она. — Могу сказать тебе одно. До окончания разбирательств с ассоциацией дуэли внутри академии запрещены, но есть те места, куда не падает учительский взор. Понимаешь, к чему я клоню?
Я уверенно кивнул. Мне не нужно объяснять дважды. И так ясно, что, если я хочу надрать зад Лунатикам, делать это придётся либо после окончания разбирательств, либо так, чтобы об этом никто не узнал. Впрочем, почему-то мне кажется, что я смогу совместить обе возможности и даже знаю, кто мне с этим поможет.
— Мы почти приехали, — вдруг произнесла Анастасия Викторовна, выглянув в окно. — Серёжа, кх… Точнее, Лютер, я хочу с тобой договориться.
— О чём? — я с интересом посмотрел на тётушку.
Она медленно повернулась ко мне и уверенно произнесла:
— Чтобы ты ни делал, не уничтожь академию.
