Через месяц после выборов, на которых Оксана собрала 4 % голосов, по Шилову прокатился слух, что в Москве она погибла в автомобильной катастрофе. Американские правоохранительные органы, как пишет печать, считают, что это всего лишь попытка замести следы. «Погибшую» видели в Эстонии, да и данные базы WHOIS, содержащей информацию о владельцах Интернет-доменов, показывают, что весной она находилась в Венгрии. Однако пока выйти на след Оксаны Павлюченко не удалось.
В 1988 году группа австралийских геологов, привлеченная блеском золота, добываемого вручную представителями индонезийского племени дайак, решила приступить к исследованиям.
Через год в арсенале ученых было уже 19 геологических проб, однако ни одна из них не могла дать точного ответа на вопрос, есть ли в районе месторождения Бусанг золото. Для продолжения исследований были необходимы крупные суммы, но солидные фирмы, не желая подвергать огромному риску свое благосостояние, отказали геологам в помощи. Отчаявшиеся исследователи вскоре покинули район обитания племени дайак.
Ушли все, кроме Джона Фельдерхофа и Михаэла де Гусмана, опытнейшего геолога, прожившего на индонезийских и филиппинских землях не один десяток лет.
Утверждая, что золото чаще всего встречается в зонах землетрясений, оба ученых в один голос заявляли, что район Бусанга – крупнейшее золотое месторождение на Филиппинских островах и в Индонезии.
В начале 1991 года Фельдерхоф уехал в Канаду в надежде отыскать богатых спонсоров для продолжения исследований, а де Гусман продолжил работу в Индонезии.
Встреча Фельдерхофа с воротилами фондовых бирж круто изменила судьбу Бусанга: в 1993 году один из дельцов по имени Дэвид Уолш зарегистрировал в Калгари компанию «Бре-Х», специализировавшуюся на скупке земель. Именно эта компания через несколько месяцев приобрела золотоносное месторождение Бусанг, оцененное специалистами в 89 тыс. долларов.
Вскоре в джунглях Бусанга появился островок цивилизации – современный поселок с антеннами спутниковой связи, факсами, площадкой для посадки вертолетов и замечательной школой для детей аборигенов, обитавших в близлежащих деревнях.
Для осуществления разведывательных работ и бурения геологических пород была нанята специальная бригада, представлявшая солидную австралийскую фирму. Михаэл де Гусман принимал непосредственное участие в исследованиях, вместе с рабочими-филиппинцами он тщательно изучал каждый сантиметр добываемых пород.
Для дальнейшего исследования образцы обычно отправлялись в лабораторию Самаринды, небольшого городка, расположенного в нескольких сотнях километров от Бусанга. Сюда же каждый месяц приезжал Джон Фельдерхоф, которого в неменьшей степени, чем де Гусмана и владельца компании «Бре-Х», интересовали результаты исследований.
Каждое посещение Бусанга Фельдерхофом сопровождалось появлением в газетах сообщений о положении в поселке золотодобытчиков и потенциале месторождения, золотые запасы которого постоянно «увеличивались»: сначала они составляли 2,5 млн. унций, затем – 30 млн. и постепенно повысились до 200 млн. унций, что в денежном эквиваленте составило 70 млрд. долларов.
Газетные сообщения о Бусанге вызывали неподдельный интерес биржевых воротил. Это, в свою очередь, способствовало росту цен на акции «Бре-Х»: довольно быстро центы превратились в доллары, к середине 1995 года одна акция этой компании стала стоить 200 долларов.
На фондовых биржах начался настоящий бум, в спор за обладание золотоносной добычей вступили крупнейшие фирмы Канады, Соединенных Штатов Америки, Индонезии. Так, три наиболее крупных пенсионных фонда Канады внесли в Бусанг 73 млн. долларов, фондовый гигант «Фиделити груп» из Бостона инвестировал 15 млн., а бухгалтер из американского города Цинциннати вложил около 50 тыс. долларов, причем большую часть этих денег он взял в долг.
Золотая лихорадка охватила сотни тысяч людей, многие одалживали деньги в надежде получить от месторождения большой доход. Однако никто из вкладчиков даже не догадывался, что участвует в гигантской финансовой пирамиде всемирного масштаба. Ни де Гусман, ни Фельдерхоф, ни основатели компании «Бре-Х» не вызывали никаких подозрений. Михаэл де Гусман в то время был семейным человеком, в столице Филиппин Маниле его ждали жена и шестеро детей, которых он навещал раз в полгода.
Принятие ислама, проповедуемого в Индонезии, позволило исследователю начать совместную жизнь еще с тремя женщинами, средств на содержание которых у Михаэла вполне хватало. Примечательно, что самой молодой из них и самой любимой он подарил дом, оцененный в 123 тыс. долларов.
Особой страстью де Гусмана была работа. Исследователь каждый день проводил на площадках, где брались пробы. Обычно его рабочий день начинался с походов на склад, где хранились образцы, предназначавшиеся для отправки в лабораторию. Однако, что Михаэл делал на складе, оставалось для всех тайной.
