Роман приоткрывает дверь в деловые круги норвежских средств массовой информации. Это захватывающая история о взлете и падении эпохи электронной коммерции в скандинавском медиабизнесе.
Кристиан фон дер Холл отдыхал, сидя в шезлонге на террасе отеля «Водопад Виктория». Кельнер только что принес ему «Карлсберг», и Кристиан, взяв в руку бокал с холодным пивом, наблюдал, как маленькое белое облачко над террасой прямо на его глазах росло и превращалось в дождевую тучу.
Кристиан вздохнул с чувством глубокого удовлетворения. Как хорошо просто сидеть здесь и смотреть на дымку, клубящуюся над мощным водопадом, где река Замбези вырывается из утесов и, кажется, — обрушивается прямо в преисподнюю. Облако брызг каждую секунду меняло очертания. Два… нет, три! маленьких винтовых самолета кружили в вышине. Звук моторов напоминал гудение пчел над весенним цветком. Через пятнадцать минут все руководство «Скандинавской медиагруппы» залезет в самолетик, чтобы, как указано в брошюре по укреплению командного духа, окинуть взглядом
В голове Кристиана уже около двух часов крутилась одна и та же фраза: «Кайф — не просто страх падения, а жгучее желание прыгнуть вниз».
— The kick is not the fear of falling, but the urge to jump[1], — сказал австралиец. Он все время хихикал. Его солнечные очки пугающе поблескивали. Кристиан все не мог забыть, как тот стоял там, на выступе горы, на металлическом мостике.
Кристиан блаженно потянулся в шезлонге. Остальные в своих комнатах были заняты сборами к полету. Пурпурно-красное овальное солнце клонилось к темно-зеленым верхушкам деревьев. Из джунглей доносились крики павиана, неприятным диссонансом врываясь в непрекращающийся ровный гул водопада. Там, в джунглях, находится мост у водопада Виктория, правда, с террасы его было не видно.
Кристиан прикрыл глаза и сжал в руке бокал. Он вспоминал, как вчера ему обвязали щиколотки толстым синим нейлоновым ремнем и для надежности закрепили узел прочной белой веревкой. Веревка была намертво привязана к бортику моста. Кристиан немного наклонился вперед и засмотрелся на водяную массу, бушующую в ста одиннадцати метрах внизу.
Никогда раньше он не испытывал такого ужаса. Металлический мостик шириной едва ли с полметра, с перилами по обеим сторонам, вел прямо в реку Замбези. Он знал, что там, внизу, он будет не один. Когда готовятся прыжки, местные жители заранее прыгают и болтаются над бездной между стропил, удерживающих старенький металлический мостик на весу. Они сидят на своих висячих плетеных стульчиках и ждут, когда кто-нибудь прыгнет. Как только резиновый ремень перестает пружинить и прыгнувший прекращает беспомощно болтаться вверх и вниз, словно детская игрушка «попрыгунчик», они тут же бросаются вперед и подхватывают его.
Австралиец обвязал Кристиану ноги полотенцем, чтобы защитить кожу от возможных порезов и травм, которые может причинить ремень в момент натяжения. Кристиана подняли на платформу, и он сделал все в точности так, как им говорили на инструктаже: выставил носки кроссовок за край и взялся за перила. Посмотрев вниз, он вцепился еще сильнее, так, что побелели суставы.
«Расслабься! Расслабься!» — повторял он про себя, но самовнушение почти не помогало.
Он попытался непринужденно улыбнуться коллегам, которые, нахохлившись, стояли рядом с мрачным видом. Вместо улыбки вышла гримаса. Они оскалились в ответ. Взгляд Кристиана перебегал от одного к другому. Ближе всех к нему был Буссе Шенкенберг, директор «Скандорамы», с цифровой камерой в руке, готовый к съемкам. Рядом с ним стоял Пер Мортен Брюсгорд, молодой предприниматель, который после своего повышения до главного вице-президента принял Кристиана на должность ассоциативного директора-функционера. Он напряженно смотрел по сторонам. Кристиан мельком оглядел еще нескольких директоров, прежде чем его взгляд упал на Конрада Броша, главного финансиста концерна. Он заметил, как Конрад поправляет очки с толстыми стеклами и проверяет, крепко ли держатся купленные в сувенирной лавке запонки. На нем были бежевые гольфы до колен и в тон им широкие штаны с декоративными кармашками. Тощие ноги были обуты в новехонькие изящные теннисные тапочки. «Наверняка в три слоя обвязался», — подумал Кристиан и внимательно посмотрел на следующего. Последним в ряду стоял Бьёрн Ягге, директор концерна.
Тут Кристиан обратил внимание, что Ягге поднял правую руку и выставил два пальца вверх. Знак обозначал латинскую букву «V» — Виктория, победа… Но из-за волнения Кристиану показалось, что Ягге показывает ему «W».
— Что, Кристиан, страшно? — заорал Ягге, но Кристиан не ответил, притворившись, что не расслышал его слов сквозь шум. Он снова стал заглядывать вниз, на бушевавшие водяные каскады. Кристиан попытался глотнуть, но в горле застыл ком.
