- Почему вы так думаете? - спросил Саммерфилд, любезно осклабившись.
- Видите ли, я люблю руководить людьми, - или так по крайней мере мне кажется. И умею завоевывать их расположение.
- Вы в этом уверены?
- Да, уверен. Во-вторых, та мелкая работа, которую я сейчас выполняю, не соответствует моим познаниям и опыту в области искусства. Я способен на гораздо большее.
- Это мне тоже нравится, - одобрил Саммерфилд.
Слушая Юджина, он думал о том, что человек этот очень привлекателен, немного, пожалуй, бледен и чересчур худощав для роли энергичного начальника, но, может быть, это только кажется. Волосы у него слишком длинные. И манеры, возможно, немного развязны. Но все же он ничего. Зачем только он носит мягкую шляпу? Почему художники непременно носят мягкие шляпы, во всяком случае большинство художников? Это придает им такой комичный и неделовой вид.
- Сколько вы получаете сейчас, если дозволено будет спросить?
- Меньше, чем я заслуживаю, - ответил Юджин. - Всего пятьдесят долларов в неделю. Но я согласился на это, так как рассматривал свою работу как средство для поправления здоровья. У меня было несколько лет назад сильное нервное расстройство. Теперь мне много лучше, и я не хочу оставаться на этой работе. Заведование же художественным отделом - мое призвание, так по крайней мере мне кажется. И вот я здесь, к вашим услугам.
- Вы хотите сказать, что раньше никогда не заведовали отделом? спросил Саммерфилд.
- Никогда.
- Понимаете ли вы что-нибудь в рекламном деле?
- Когда-то мне казалось, что понимаю.
- Давно это было?
- Когда я работал в газете "Морнинг Эппил" в Александрии, штат Иллинойс.
Саммерфилд не мог удержаться от улыбки.
- Это, надо полагать, такой же крупный орган, как и викхемская "Юнион"? И, надо полагать, с такой же обширной сферой влияния?
- О, с гораздо большей, с гораздо большей, - невозмутимо отозвался Юджин. - Из всех провинциальных газет к югу от Сангамона александрийская "Морнинг Эппил" выходила самым большим тиражом.
- Понятно, понятно, - шутливым тоном согласился Саммерфилд. - То же самое можно сказать и про "Юнион". Но как же случилось, что вы разуверились в своем призвании к рекламе?
- Во-первых, я стал немного старше, - сказал Юджин. - А затем я решил, что мне суждено сделаться великим художником. Я приехал в Нью-Йорк и в горячке растерял все свои идеи относительно рекламы.
- Понимаю.
- Но, хвала небу, я опять нашел их, - теперь они у меня всегда при себе. И вот я здесь.
- Знаете, Витла, откровенно говоря, вы на обыкновенного и вполне надежного заведующего художественным отделом мало похожи. Но, возможно, что вы и справитесь. Если исходить из утвердившихся у нас здесь вкусов, вы, пожалуй, недостаточно "брызжете талантом". Все же я не прочь пойти на отчаянный риск. Вероятно, - как это всегда случалось, - я буду потом раскаиваться, но я так часто раскаивался, что пора мне уже привыкнуть к этому. Все мое тело покрыто болячками от укусов ос, которых я принимал за пчел. Но предположим, что вы получите в свое ведение настоящий, в натуральную величину художественный отдел, - что, по-вашему, можете вы с ним сделать?
Юджин подумал, раньше чем ответить. Эта пикировка забавляла его. Он чувствовал, что теперь, поговорив с ним, Саммерфилд его возьмет.
- Прежде всего я получил бы жалованье, а затем позаботился бы о том, чтобы допуск ко мне в кабинет был обставлен должным образом, - чтобы каждый, кто захочет меня видеть, думал, что я английский король... А потом уж...
- Я действительно был вчера занят, - извиняющимся тоном вставил Саммерфилд.
- Нисколько в этом не сомневаюсь, - весело ответил Юджин. - И, наконец, если бы меня хорошенько попросили, я снизошел бы до того, чтобы немного поработать.
Эта манера разговаривать и раздражала и забавляла Саммерфилда. Он любил людей с характером. С человеком, который не трусит, даже в том случае, когда не знает по-настоящему, как взяться за дело, можно будет сговориться. А у Юджина был, очевидно, изрядный запас знаний. К тому же его манера говорить и вести себя была сродни саркастическому и полушутливому тону самого Саммерфилда. В устах Юджина насмешка звучала значительно мягче, чем в его собственных, но это был тот же веселый, подтрунивающий тон. Он решил, что Юджин ему подходит. Во всяком случае испытать его нужно, и немедленно.
- Вот что я вам скажу, Витла, - сказал он наконец. - Я не знаю, справитесь вы с этим делом или нет, - весьма вероятно, что не справитесь, но у вас есть, по-видимому, кое-какие идеи или они могут возникнуть под моим руководством, и я, пожалуй, дам вам возможность показать себя. Заметьте, однако, что большой уверенности в успехе у меня нет. Личные симпатии обычно роковым образом подводят меня. Но как бы там ни было, вы здесь, вы мне нравитесь, никого другого у меня нет на примете, так что...
- Благодарю, - сказал Юджин.
