У доктора Садхвани вопросы не иссякают, она топит меня в их бесконечном потоке. Когда будет предпринята попытка убийства? На запланированном маршруте Президента во фронтовой город Ламар, Колорадо. Вы знаете, где Президент будет в безопасности? Да. Куда он должен ехать? В другой приграничный город. Будет ли Дэй участвовать в покушении? Да. Почему он втянулся в это? Он в долгу перед Патриотами — они вылечили его ногу.
— Ламар, — шепчет доктор Садхвани, делая запись в своем черном приборе. — Я полагаю, Президент изменит маршрут.
Еще одна часть плана воплощается в жизнь.
Наконец вопросы кончаются. Доктор Садхвани отходит от меня, чтобы поговорить с остальными, а я облегченно вздыхаю и опираюсь на детектор. Я провела здесь ровно два часа и пять минут. Встречаюсь взглядом с Анденом. Он по-прежнему стоит близ стеклянной двери с плотно сложенными на груди руками, по обе стороны от него дежурят военные.
— Подождите, — говорит он.
Операторы прерывают разговор и смотрят на правителя.
— У меня последний вопрос для нашей гостьи.
Доктор Садхвани моргает и делает движение рукой в мою сторону:
— Конечно, Президент. Прошу вас.
Анден подходит вплотную к разделяющему нас стеклу.
— Почему вы помогаете мне?
Я распрямляю плечи и смотрю ему в глаза:
— Потому что хочу заслужить прощение.
— Вы преданы Республике?
Последняя обойма воспоминаний: я держу брата за руку, мы идем по улицам Рубинового сектора; мы поднимаем руки в салюте, повторяя слова присяги перед информационным экраном. Я вижу улыбку Метиаса, а еще вижу озабоченное выражение его лица в тот вечер, когда мы попрощались в последний раз. Я вижу флаги Республики на похоронах моего брата. Перед моими глазами пробегают тайные закладки Метиаса в Интернете — его предостережение, его гнев на Республику. Я вижу, как Томас целится в мать Дэя. Вижу, как пуля раскалывает ей череп. Она падает. Это моя вина. Я вижу Томаса, сжимающего руками голову в комнате для допросов, измученного, покорного слепца, вечного пленника собственного деяния.
Я больше не предана Республике? Или все еще предана? Я нахожусь в столице Республики, помогаю Патриотам убить нового Президента. Человека, которому я приносила присягу. Я собираюсь убить его, а потом убежать. Я знаю, что детектор лжи выявит мое предательство — я запуталась, меня раздирает противоречие между необходимостью действовать в согласии с Дэем и нежеланием отдавать Республику на милость Патриотам.
Меня пробирает дрожь. Это лишь образы, убеждаю я себя. Воспоминания. Я храню молчание до тех пор, пока сердечный ритм не выравнивается. Закрываю глаза, делаю глубокий вдох, размыкаю веки.
— Да, — отвечаю я. — Я предана Республике.
Я жду — вот сейчас детектор замигает, обвиняя меня во лжи. Но машина молчит. Доктор Садхвани, опустив голову, набирает текст на своем планшете.
— Она говорит правду, — сообщает наконец доктор.
Я прошла испытание. Невероятно. Машина говорит, что я не лгу. Но это всего лишь машина.
Позднее тем вечером я сижу на краю кровати, подперев голову руками. Мои запястья в кандалах, но в остальном свобода движения не ограничена. Правда, время от времени я все еще слышу приглушенный разговор: охранники по-прежнему дежурят за дверью.
Я измотана. Вообще-то, вроде бы не с чего, потому что с момента ареста я физически никак не напрягалась. Но вопросы доктора Садхвани крутятся в мозгу, цепляясь за то, что мне говорил Томас, доводят до исступления, и я хватаюсь руками за голову в попытке не пустить внутрь боль. Где-то там правительство решает вопрос, прощать Джун Айпэрис или нет. Меня немного трясет, хотя я знаю: в комнате тепло.
Классические приметы надвигающегося заболевания, мрачно думаю я. Может быть, чумы. Парадокс, от которого мной овладевают печаль и страх. Но я привита. Вероятно, просто простудилась, Метиас всегда говорил, что я чувствительна к переменам погоды.
Метиас. Теперь, оставшись одна, я позволяю себе поволноваться. Мой последний ответ во время теста должен был отозваться красным сигналом детектора. Но не отозвался. Означает ли это, что я все еще предана Республике, хоть и не осознаю своей преданности? Самим нутром машина почувствовала мою неуверенность в связи с предполагаемым покушением.
Но если я откажусь от своей роли, что будет с Дэем? Придется искать контакт с ним в обход Рейзора. А потом? Дэй наверняка не пожелает смотреть на Президента моими глазами. К тому же у меня нет запасного плана. Давай, Джун, ты должна найти альтернативу, которая позволит сохранить жизнь всем нам.
Если хочешь устроить бунт, сказал мне Метиас, бунтуй внутри системы. Я все время возвращаюсь к тому воспоминанию, хотя дрожь и не дает мне сосредоточиться.
Вдруг я слышу шум за дверью. Разом щелкают несколько пар каблуков — явный знак приближения высокой персоны. Я молча жду. Наконец дверная ручка поворачивается. Входит Анден.
— Президент, сэр, вы уверены, что вам не нужна охрана…
Анден отрицательно качает головой, жестом останавливая солдат у дверей.
— Пожалуйста, не беспокойтесь, — говорит он. — Мне нужно поговорить с миз Айпэрис наедине. Всего одну минуту.
