В трогательной простоте ее ответа таился для него глубокий и важный смысл. Ведь это так понятно, что истинно богатая душа не находит нужных слов, особенно когда она еще молода и не располагает достаточным земным лексиконом. Он вспомнил слова Вордсворта о том, что мы «славою венчанные приходим сюда». Но откуда? В ее душе, должно быть, много мудрости, почему бы иначе его так влекло к ней? О, сколько трогательно-прекрасного в ее немоте!
Они вернулись из клуба в автомобиле, и поздно ночью, когда Юджин вышел на террасу и сел покурить, чтобы успокоить свой воспаленный мозг, между ними произошла еще одна встреча. Ночь была удушливо-жаркая, и только здесь, на холме, дул прохладный ветерок. В заливе и дальше, в открытом море, виднелось много судов – крохотные мерцающие огоньки, – а в небе горели мириады звезд. «Смотри, как свод небесный весь выложен миллионами кружков из золота блестящего…»[18] – вспомнилось ему. Отворилась дверь, и на террасу из библиотеки вышла Сюзанна. Юджин не ожидал еще раз увидеть ее; она тоже удивилась. Красота ночи выманила ее на террасу.
– Сюзанна, – сказал он, едва дверь открылась.
Она посмотрела на него, застыв в нерешительности, ее прелестное белое личико светилось во мраке.
– Здесь так красиво! Идите сюда, садитесь.
– Нет, – сказала она. – Мне нельзя. Но действительно, как чудесно! – Она растерянно оглянулась по сторонам, потом посмотрела на него. – Ах, какой ветерок! – Она откинула голову назад, жадно вдыхая воздух.
– У меня в ушах все еще звучит музыка, – сказал Юджин, подходя к ней. – Я не могу забыть сегодняшний вечер.
Он говорил тихо, почти шепотом. Сигару он кинул прочь. Голос Сюзанны звучал глухо. Она посмотрела на него, глубоко вздохнула и снова откинула голову так, что видна была ее прелестная шея.
– Ах! – со вздохом вырвалось у нее.
– Давайте потанцуем еще, – сказал он и, взяв ее правую руку, обнял девушку за талию.
Она не отшатнулась, а только смотрела на него не то рассеянным, не то завороженным взглядом.
– Без музыки? – спросила она. Ее охватила дрожь.
– Вы сами музыка! – ответил он, задыхаясь от волнения.
Они отошли влево, к той части террасы, где не было окон и где никто не мог их видеть. Юджин крепко прижал к себе девушку, глядя ей в глаза, но не смея сказать того, что было у него на душе. Они сперва двигались бесшумно, а потом из груди Сюзанны вырвался тот переливчатый нежный смех, который так очаровал Юджина при первом их знакомстве.
– Что о нас подумали бы! – сказала она.
Они подошли к балюстраде. Он все еще держал руку Сюзанны, но теперь она ее высвободила. Юджин отдавал себе отчет в страшной опасности. Он чувствовал, что рискует испортить свои блаженно-легкие отношения с ней. Наконец он сказал:
– Может, нам лучше разойтись?
– Да, – ответила она. – Мама очень огорчится, если узнает.
Она первая направилась к двери.
– Спокойной ночи! – шепнула она.
– Спокойной ночи! – ответил он, вздохнув.
Юджин вернулся к своему креслу и стал думать о том, что он делает. Риск был колоссальный. Продолжать ли? Перед ним встал образ Сюзанны – ее прелестное, как цветок, лицо, ее гибкое тело, ее непередаваемая грация и красота. Нет, пожалуй, не следует. Но какая это утрата! Как обидно дать бесследно промелькнуть подобному очарованию. Возможно ли, чтобы в этой юной головке обитали такие сложные мысли и чувства! Никогда, никогда в жизни не встречал он такой девушки. Ни в ком не видел он столько прелести. Она вызывала представление о весеннем лесе, о полевых цветах. О, если бы жизнь вняла его мольбам и подарила ему это создание.
– О Сюзанна, Сюзанна! – шептал он про себя, наслаждаясь звуками ее имени.
В четвертый или пятый раз в жизни Юджину казалось, что он страстно, отчаянно, безумно влюблен.
