Ожидаемо, там никого и ничего не было. Ни посторонних звуков, ни прозрачных силуэтов. Их там и не могло быть. Наставник с серьёзным выражением лица осмотрел ординаторскую, пока Шуклин замер на пороге.
— Здесь ничего нет, — констатировал Зубов. — Так что даю вам последний шанс перестать страдать ерундой и идти работать. Воспользуетесь этим шансом?
— Понял, ухожу, — буркнул тот. — Так и знал, что мне не поверят.
Сам он тоже уже не выглядел уверенным в своих словах. Наверняка тоже решил, что ему показалось. Оно и к лучшему. Есть риск, что они с Соколовым обменялись бы похожими проблемами и о чём-то догадались бы. Но оба слишком гордые, чтобы признаваться в подобных вещах.
Я спокойно выпил чаю, чуть передохнул и вернулся в инфекционное отделение. Как раз были готовы результаты обследования моего пациента Бахарева.
— Ну что, доктор? — взволнованно спросила Наташа. — Поняли, что с ним?
— Так сильно хотите помощника для Жиркова? — улыбнулся я.
— А как иначе, — пожала она плечами. — Мы с ним уже несколько лет вместе работаем, он мне как отец стал. Волнуюсь за него.
— Не переживайте, спор я выиграю, — заверил я её.
Анализы полностью подтвердили мой предварительный диагноз. Малярия. Судя по всему, четырёхдневная, потому как сегодня приступа не было. Характерная особенность такого заболевания — это приступообразная лихорадка, один раз в три или четыре дня.
Я заполнил историю и принёс её Жиркову.
— Ну, сейчас посмотрим, — проговорил он, надевая очки. — Итак, значит, вы считаете, что это малярия. И вас не смущает, что мы живём в Российской Империи, где малярии нет в принципе.
Ожидал от него чего-то подобного. Так просто он не смирится с правильно поставленным диагнозом. Постарается сбить меня с толку. Но не выйдет.
— Пациент был в командировке в Африке, — спокойно ответил я. — И оттуда привёз это заболевание. Тут даже думать нечего, все анализы об этом говорят.
— Вижу, вы назначили даже микроскопию, — задумчиво проговорил инфекционист. — Самоуверенно, однако. Если бы там ничего не нашлось — то это было бы зря потраченное время и реактивы.
И это я тоже ожидал.
— Я назначал этот анализ, будучи полностью уверенным, что он лишь подтвердит мой диагноз, — парировал я. — Просто так с потолка я бы его не назначал. Без него вы бы придрались, что пациент не дообследован.
— Верно, — не стал отрицать Жирков. — Диагноз правильный, Константин. Вы снова выиграли.
В этот раз голос был не разочарованным, а наоборот, каким-то чересчур бодрым.
— И вы возьмёте в штат ещё одного врача? — уточнил я.
— Договор дороже всего, — серьёзно кивнул инфекционист. — НАТАША!
Ох, никак я не привыкну, насколько громко он зовёт свою медсестру. Прям уши закладывает.
Дверь в кабинет открылась практически сразу, и в кабинет вошёл Терентьев. Жирков внимательно оглядел его с ног до головы.
— Ты не Наташа, — констатировал он.
— Да я в курсе, — отозвался гинеколог. — Помощь нужна, срочно! О, и Константин здесь. Стали изменять родному отделению?
— С вашим отделением же изменял, — напомнил я. — Что случилось?
— Беда, — заявил Терентьев. — У меня пришла знакомая беременная. Я её консультирую на дому чаще всего. Ну, там долгая история. И вот, сегодня как раз у неё был. А у неё, похоже, краснуха!
Краснуха у беременных — самый неблагоприятный сценарий из возможных. Это практически стопроцентное показание к медицинскому прерыванию беременности. На любом сроке.
— Как же она умудрилась? — охнул Жирков. — И в отделение пришла? Так это же катастрофа!
— Я в курсе, — мрачно отозвался Терентьев. — Поэтому и пришёл. Это жена очень известного аристократа в городе, и нам нужно сделать всё, чтобы спасти её наследника.
Частные консультации на дому. Интересно, а у самого Терентьева есть на это лицензия? Впрочем, сейчас надо решать другой вопрос. Спасти наследника — сказано очень громко. Если краснуха подтвердится, то и вариантов практически не будет…
— Какой у неё срок? — спросил Жирков.
— Двадцать одна неделя, — упавшим голосом ответил Евгений Георгиевич.
— Ну, её надо в отделение, в инфекционный бокс, — распорядился инфекционист. — А тут я уже посмотрю.
Двадцать одна неделя — неприятный срок. Прерывание по медицинским показаниям ещё сделать можно, но труднее, чем на ранних сроках.
— Она уже едет, — тут же ответил Терентьев. — Я надеялся, что вы её посмотрите. Её везёт личный водитель, муж сейчас в отъезде, и ему ещё ничего не сообщали.
В кабинете появилась и Наташа.
— Дмитрий Степанович, там женщина приехала, говорит, что у вас назначено, — торопливо проговорила она.
— В инфекционный бокс её пока что определи, скоро подойду, — кивнул Жирков.
— Я с вами, — тут же сказал я.
Если я снова потрачу весь магический запас инфекционного аспекта на общеукрепляющую магию… Мы сможем спасти и малыша, и женщину. Но говорить об этом я не спешил, никто не знает, что у меня есть абсолютно все аспекты.
— Хорошо, — не стал спорить инфекционист. — Жень, мы тебе сообщим.
— Пойду пока в отделение, там тоже работы накопилось, — с благодарностью кивнул он. — Держите в курсе!
Он ушёл, а Жирков устало снял очки и потёр переносицу.
