Я занёс Ольге Петровне направления, на этот раз отдавая их лично в руки. Шуклина вообще не было видно, видимо, снова где-то в сестринской.
Как только я зашёл в ординаторскую, ко мне сразу подлетел Соколов.
— Константин, мне нужно извиниться, — торопливо проговорил он. — Я вчера запугал вашего пациента. Надеялся, что вам из-за этого попадёт от Зубова. Мне очень стыдно, правда, стыдно!
Выкрикнул последнюю фразу он не мне, а куда-то в сторону. Забавно, наш с Клочком план сработал как надо.
Правда, сомневаюсь, что эффекта хватит надолго. Потом нужно будет придумать что-то новенькое.
— Неприятно, что ты так поступил, — пожал я плечами. — Надеюсь, больше такого не повторится.
— Я всё понял, — торопливо кивнул он. — Прости ещё раз.
Сказав это, Роман вылетел из ординаторской. Порядок он всё-таки здесь навёл, причём очень даже неплохой. Решил на сделку с совестью пойти.
Убедившись, что больше вокруг никого нет, я подошёл к своей сумке.
— Ну что, как всё прошло? — шёпотом спросил я.
— Отлично, хозяин, — донёсся голос Клочка из сумки. — Особенно было забавно, когда он начал лихорадочно наводить уборку, всё повторяя, что это сделка с совестью.
Представляю себе эту картину.
— К Шуклину идти? — спросил крыс.
— Пока нет, — ответил я. — Иначе это будет подозрительно. Не знаю, расскажет ли Соколов про свои приключения, но в разговоре всё равно нечто подобное может всплыть. Пока сиди в сумке.
— Тогда посплю, — раздался зевок Клочка.
Я услышал шаги, приближающиеся к ординаторской, и поспешно отошёл от вешалки.
В ординаторскую вошла Тарасова. Вижу её реже всех остальных, вот кто точно мог бы стать ниндзя, по мнению моего крыса.
— Константин, кажется… — запнулась она. — Можешь помочь?
Пока это чуть ли не единственный интерн, который никак не проявляет агрессию ко мне. По крайней мере, явно.
Не могу быть уверен, она может и сама за моей спиной козни строить. Однако сейчас я вижу перед собой девушку и коллегу, которая просит помощи. И отказать не могу.
— Конечно, — кивнул я. — В чём дело?
— Я подозреваю у своего пациента эрозивный гастрит, — объяснила Тарасова. — По жалобам, по анамнезу. В общем, всё говорит о нём.
Я взял у неё историю болезни и быстро пробежался глазами. Боли в животе, изжога, тошнота, рвота с прожилками крови. В анамнезе — длительный приём нестероидных противовоспалительных препаратов, хронический гастрит. Всё сходится.
— Так, а в чём нужна моя помощь? — удивился я.
— Главный инструментальный метод обследования для подтверждения диагноза — это проведение эзофагогастродуоденоскопии, — ответила Лена. — А пациент не смог её пройти.
Понятно. Такое бывает, хоть и нечасто. ФГДС — это далеко не самая приятная процедура. Через рот в желудок вводят длинную трубку. Ротовую полость при этом обрабатывают спреем из лидокаина.
Однако если у человека сильный рвотный рефлекс — пройти процедуру он не сможет.
— Он весь измучился, но не вышло, — добавила Тарасова. — Я, конечно, взяла все лабораторные тесты, но анемия в крови и признаки воспаления — это лишь косвенные доказательства.
— Кал на скрытую кровь? — спросил я. — Назначали?
— Да, но пока что он ещё не сдал материал, — чуть покраснев, ответила Лена. — И это всё равно будет косвенное подтверждение диагноза. Надо визуализировать эрозии.
Так, если в рвоте были только прожилки крови — активного кровотечения нет. Значит, жизни пациента ничего не угрожает. Но Тарасова права — для постановки диагноза без ФГДС никак.
— Значит, выход один — проводить обследование под общим наркозом, — подытожил я. — Для этого его надо переводить в хирургию. Тем более, если есть риск массивного кровотечения.
— Но как мне всё это подать Зубову? — спросила Лена. — Если, как я уже и сказала, прямых доказательств диагноза нет?
— Проведите ему рентгенографию желудка с контрастированием, — предложил я. — Контрастное вещество заполнит эрозии, и их будет видно на снимке.
— Точно, как я сразу не подумала! — воскликнула девушка. — Спасибо, Костя.
Она тут же убежала писать новое направление.
— Шуры-муры тут у кого-то, — раздался вредный писклявый голос из сумки.
— Не подслушивай, — усмехнулся я. — Ты ещё маленький крыс. Вот станешь постарше — заведу тебе подружку.
— Ещё чего! — тут же возмутился Клочок. — Пока снова котом не стану — никаких подружек! Не хватало мне ещё с крысами якшаться.
Я вздохнул и отправился за своими анализами.
Так, самое главное — результат КТ моего пациента. Увеличение лимфоузлов, очаговая диссеминация, фиброз лёгочной ткани. Заключение — саркоидоз лёгких.
Лучший вариант, чем туберкулёз, но тоже очень тяжёлое заболевание.
Лечить его предстоит ударными дозами глюкокортикостероидов, а конкретно — преднизолона. Ну и пульмонологическим аспектом, разумеется. Его тоже часто прокачивали терапевты.
Я уселся в ординаторской, быстро заполнил историю болезни и отправился искать Зубова.
Наставника я нашёл возле поста Ольги Петровны.
— Вот история болезни, — протянул я ему документ. — У пациента саркоидоз лёгких, лечение назначил.
Он взял у меня историю болезни и принялся за чтение. Очень быстро его прервала появившаяся Ольга Петровна.
