Но в 1920-е годы уже подавали воду в дома: с 1846 года паровой насос снабжал несколько ближайших домов у Воскресенского моста. Это оказалось экономически невыгодно, но попытки создать водопровод повторяли в 1858 году; к 1863-му центральная часть Петербурга жила с водопроводом. Необходимого опыта еще не было – водопроводные трубы проложили неглубоко, в первые же морозы вода в трубах замерзла. Только в сентябре 1866 года водопровод заработал снова.
В 1891–1893 годах петербургские водопроводы, принадлежавшие акционерным компаниям, были выкуплены городским властями. Водопровод пришел в дома почти всех петербуржцев, и только тогда исчезли водовозы. Еще в фильме «Волга-Волга», вышедшем в 1938 году, есть персонаж – водовоз. Но это водовоз уже не петербургский, а провинциальный, поволжский. Привозная вода была платной, и до конца XIX века в Петербурге действовали 37 водокачек – деревянных или каменных будок, оборудованных ручными насосами. Такую воду нужно было набирать и нести в дом самим, а частные водокачки тоже взимали плату – пусть меньшую, чем водовозы.
Отметим и еще одну деликатную деталь – канализация появилась довольно поздно. Не потому, что Россия отсталая или в Петербурге что-то не так. Канализационные трубы у нас стали прокладывать еще в 1770-е годы по указу Екатерины II. К 1834 году протяженность подземных труб на улицах Петербурга составляла 95 км – вдвое больше, чем в «передовом» Париже. Но в большинстве многоквартирных домов действовала совсем другая система: во дворе делалась выгребная яма, в нее жильцы сливали нечистоты из специальных ночных горшков. Некоторые из этих изделий, предназначенные для дам, изготавливались изящно, даже кокетливо.
Изобретателем унитаза со сливом (ватерклозета) считается британец Стефан Грин. Почти одновременно с ним русский морской инженер Василий Блинов на глазах у публики во время лекции смыл водой полведра конского навоза в унитазе собственной конструкции. Но патента на свое изобретение он не получил. Не патентовать изобретения – это у нас прямо-таки национальная черта!
В Петербурге (как и в Париже и в Лондоне) клозет устраивали, как правило, один на несколько квартир, на черной лестнице. Если он был даже в отдельной квартире, то все равно сливали в унитаз из специального бака черпаком. Бачок для слива устанавливался не везде. В конце XIX века унитазы со сливным бачком или с баком для сливания черпаком имелись только в 49,5 % квартир Петербурга. Но и при действии ватерклозетов долгое время нечистоты попадали в выгребную яму под домом.
Из ям нечистоты вычерпывались специальными ассенизаторами, которые извлекали их специальными черпаками, загружали в бочки и вывозили за город. Зимой было проще: замерзшие нечистоты раскалывались ломиком и замороженными же вывозились. Работали ассенизаторы обычно по ночам. «Ночное золото», иносказательное название нечистот, дало народное название ассенизаторам: «золотари». Только в 1911 году, после очередной эпидемии холеры, правительство приняло закон о создании общей городской канализации.
Загрязняли город и лошади. До массовой автомобилизации в Петербурге в 1745 было 3 тысячи извозчиков, в конце XVIII века около 5 тысяч, в 1838 году – 78 тысяч, в конце XIX века 16–20 тысяч. Кроме пассажирских извозчиков было еще около 25 тысяч грузовых перевозчиков, «ломовиков».
Извозчиков стало намного меньше после 1907 года, с появлением трамваев. Но даже в 1928-м в Петербурге-Ленинграде работало около 5 тысяч извозчиков, и лишь к 1939 их осталось всего 57. Рабочая лошадь с тех пор превратилось в красивое и милое воспоминание, часть эдакого «стиля ретро». А в 1900 году кроме извозчичьих в частном пользовании было еще не менее 40 тысяч лошадей. Конный трамвай, конка, пущенный в 1863 году, тоже требовал огромного количества рабочих лошадей.
Официально скорость движения извозчика ограничивалась 10 верстами в час. «Летящий» частный экипаж (двигавшийся со скоростью не больше 20 – 30 км / час) дружно осуждался всеми классиками как источник опасности для пешеходов.
Конка вызывала у старшего поколения смутные опасения. Согласно семейной легенде, моя прапрабабушка, Капитолина Егоровна, всегда приказывала своему кучеру останавливаться перед рельсами конки и переходила их пешком.
Навоз были обязаны собирать сами владельцы лошадей… но они редко соблюдали этот закон, к огорчению дворников.
Сами по себе новые условия быта могут оцениваться только положительным образом. Но произошедшие изменения сделали совершенно другим бытовой опыт поколений, родившихся в 1970-е годы, чем у их родителей, а часто – даже у их старших братьев и сестер. Произошел не только стремительный рост уровня и качества жизни, но и некоторый культурный разрыв.
