Хохлов достал мраморную пепельницу в виде русалки, прилегшей отдохнуть на берегу моря. У русалки были каменные волосы, каменные груди, о которые предполагалось тушить сигареты, и весила она целую тонну. Шедевр преподнесла Пилюгину на день рождения Галчонок и страшно гордилась, что купила такой чудесный подарок. Она называла его «представительный». Хохлов пытался ей объяснить, что представительными бывают мужчины, а подарки — исключительно представительскими, но ничего у него не вышло.
— Мить, что с тобой?
Ольга вышла на кухню и плотно прикрыла за собой дверь.
— А что такое?
— Ты с Галей поссорился? Или у тебя на работе проблемы?
— Я и с Галей поссорился, — признался Хохлов, — и на работе у меня проблемы. Но это обычная история.
— А из-за чего ты в таком раздражении? — Она помолчала, разглядывая русалку, а потом тихонько вздохнула. — Из-за помолвки Арины с Кузей?
— Как ты это назвала?!
— Помолвка. Самое правильное слово, когда объявляют о том, что собираются пожениться.
— Лучше бы Кузя объявил, что собирается в сумасшедший дом.
— Зря ты так.
— Оль, а, по-твоему, он может жениться?! Он самый нудный, самый скучный, самый придурочный из всех нас!
— Да вы-то тоже не подарки на самом деле.
— Но он хуже всех! Ты вспомни, кто всю жизнь говорил, что всех баб надо переименовать в коров, потому что они ничего не соображают, только жрут, дают приплод, а потом молоко? Кто всю жизнь талдычил, что женщин нужно изолировать от мужчин, потому что они мешают работать, лезут в их жизнь и заставляют отвлекаться от науки?! Кто говорил, что ни одна баба не может пробежать лыжную дистанцию с такой же скоростью, как мужик, потому что она дура?! А еще, что их нужно выборочно стерилизовать, чтобы они могли рожать только после тестов на сообразительность, и если коэффициент ниже среднего, им нельзя размножаться?!
— Мить, прекрати.
— Так это все правда! — сказал Хохлов и с силой вдавил окурок в каменные русалочьи груди. — Если бы он хоть что-нибудь пооригинальнее придумал! Когда была Катька-зараза, он еще как-то держался в рамках, но Катьки давно нет! И что Родионовна станет с ним делать?
Ольга задумчиво походила по кухне, трогая ладонью деревянные панели. На одной из них был нарисован Винни-Пух, ведущий за руку Пятачка, и их она тоже потрогала любовно.
— Аришка взрослая девочка, Митя. Наверное, это совсем не наше дело, что именно она станет делать с Кузей.
— Не наше?! — взвился Хохлов, и Ольга ловко его осадила.
— Как абсолютно не наше дело, что именно ты делаешь с Галей, — невозмутимо договорила она.
Вот как ловко она его опустила в осадок, и возразить на это было решительно нечего!…
— Галя — человек тоже… своеобразный. Но тем не менее никто из нас не кричит, что ты должен с ней расстаться, потому что мы не понимаем, что такой… своеобразный человек делает рядом с нашим лучшим другом!
— Хорошо, — согласился Хохлов мрачно. — Уела.
— У Димона тоже какие-то постоянные проблемы с Кузей, — продолжала Ольга. — И чем дальше, тем хуже.
— Надеюсь, на Димоне Кузя не собирается жениться?
Ольга улыбнулась:
— Жениться не собирается, а работать он ему не дает.
— Как Кузя может помешать Димону работать?
— Кузя — его зам по науке, — печально сказала Ольга. — Помнишь, давно, лет пять назад, его выдвинули на руководящий пост и с тех пор все никак не задвигают? Ну, тогда у него, единственного в отделении, была научная степень! В то время вообще в институте никакой работы не было, и людей тоже, и выбирать было не из кого, вот Кузю и назначили!
Хохлов подумал. Он совершенно забыл о том, что Кузя занимает этот самый «руководящий пост» в научном институте, где они все когда-то проходили практику.
Пилюгин вернулся туда на работу после нескольких лет мытарств по всякого рода сомнительным конторам, которые продавали никому не ведомые акции, компьютеры, лыжные ботинки и немецкие тренажеры. Димон тоже какое-то время продавал все это — нужно же было кормить семью! — и при первой возможности вернулся в родной институт, но уже не просто научным сотрудником, а начальником. Все сложилось более или менее удачно — у него было подходящее образование и некоторый управленческий опыт, пусть и накопленный в «Рогах и копытах», но вполне реальный. Формулы он больше не писал — на Кузином языке это называлось не «писать», а «гонять», — зато занимался поиском проектов, под которые можно получить деньги, выбиванием правительственных грантов, распределением должностей, то есть выполнял «грязную работу», по мнению все того же Кузи.
— И что там у них с Димоном? Диалектические противоречия?
— Ну да! — сказала Ольга с досадой. — Кузя три часа назад приехал, и они все три часа до твоего появления ругались! Без остановки. Кузя возражает против контракта с автомобилистами. Он говорит, что это не чистая наука, а какая-то прикладная хрень, недостойная внимания. Еще он возражает против контракта с тобой, потому что у тебя мелкие и дурацкие идеи. Он возражает против китайцев, потому что…
— Стоп, — сказал Хохлов устало. — Я ничего этого не знал.
