И как они работают, эти сыщики из кино и детективов?! Почему им в голову сразу приходят умные, правильные, логичные мысли?! Вот ему, Хохлову, никакие такие мысли в голову не приходят, не годится он в сыщики, черт побери! Может, он и был хорошим физиком, и предприниматель из него тоже ничего получился, но не орел, ох, не орел!…
— Ольга, — сказал Хохлов придушенным от стыда голосом, — меня менты ночью вызвали в офис, и я поехал. Было два тридцать, я точно помню.
— Ну?
— И когда я выходил из подъезда, то не видел никакого трупа! Потому что его там не было! А я об этом даже не подумал!
Ольга уставилась на него.
— Господи, Митя!… Я же знала, что ты ночью выходил, но мне даже в голову не пришло!… Мы просто идиоты. Нужно срочно звонить в милицию.
— Да подожди ты! Выходит, Димон вышел Кузю проводить, они опять подрались, и это видела соседка. С ней тоже нужно поговорить и узнать, видела ли она у Кузи на голове шапку, а в руках портфель? Что было потом? Кузя ушел домой, а после двух тридцати вернулся к вам во двор?! Чтобы его убили именно здесь?!
— Митя, это все замечательно, но первое, что нужно сделать, — это позвонить в милицию и сказать им, что в полтретьего ночи не было трупа! И Димона сразу отпустят.
— Размечталась, — буркнул Хохлов. — Скорее меня тоже посадят. За соучастие в убийстве и дачу ложных показаний.
— Почему?
— Да потому что у них сейчас все складно и ладно, — пояснил Хохлов в раздражении. — Ну, подумаешь, шапка потерялась! Наплевать на нее. Скажут, что бродячая собака утащила, вместе с портфелем. Вон, наша!… А все остальное вполне логично — и драка, и пепельница, и дом охраняемый! Бомжи и отморозки на его территории не проживают!
Он поискал, куда бы ему деть окурок, и потушил его о блюдце. Наклонился вперед и потер лицо.
— Если Димон его не убивал…
— Митя, не смей!…
— Если Димон его не убивал, — упрямо продолжал Хохлов, — а он, скорее всего, Кузю не убивал, значит, его убили после того, как они подрались, после того, как Димон вернулся домой, и после того, как я уехал в офис, а это было в два тридцать. Во сколько Кузя отсюда ушел?
— В двенадцатом часу, кажется. Точно я не помню.
— Хорошо. Пусть в двенадцатом. Что он делал в вашем доме с начала двенадцатого до двух тридцати, как минимум? У кого он был? Убили его возле вашего подъезда, значит, он вышел именно из этого подъезда! С кем из ваших соседей он мог быть знаком? Откуда взялась зажигалка с надписью «Городское такси»? Почему сломаны кусты? Куда делась его шапка? И портфель? О каких деньгах он толковал и вам, и Лавровским? Как связаны его убийство и пропажа моих денег?! Откуда на месте преступления взялась пепельница с чертовой русалкой?!
Ольга слушала и, кажется, даже не моргала.
— Я поговорю с соседкой, которая видела, как Димон дал Кузе в ухо. И еще с охранником, который пропускает на территорию машины. Сколько такси приезжало в ту ночь? Вряд ли двадцать! Скорее всего, две или три машины, а может, вообще одна! Может, таксист что-то видел!
— А я?
— А ты поедешь в общежитие. Если сможешь, прямо завтра с утра. Я не знаю, были там менты или нет. Может, на наше счастье, еще не успели.
— А что я там буду делать, в общежитии?…
— Будешь изображать русскую разведчицу! Ты что, кино не смотришь?! — в сердцах рявкнул Хохлов. — Войдешь в доверие к коменданту и соседям. Скажешь, что Кузя был мужчиной твоей жизни. Выспросишь, кто к нему приходил, долго ли сидел, был ли пьян!… Если тебе удастся попасть в его комнату, поищешь там хоть что-нибудь, что навело бы нас на эти самые деньги, о которых он все толковал!
— Мить, как я попаду в его комнату?!
— Я не знаю.
Ольга немного подумала, а потом сама себе кивнула:
— Ладно, я попробую. Хотя, конечно, было бы лучше, если бы я знала, что именно мне нужно искать и о чем спрашивать.
— Оль, ну, например, не ссорился ли он с кем-нибудь в последнее время! Может, какие-нибудь люди приходили, которых раньше никогда не было! Может, кто-то из соседей что-то слышал! Ты завтра с утра сможешь? Или тебе на работу надо и к детям?
Ольга печально на него посмотрела.
— Мне нужно вытащить Димона из тюрьмы, — твердо сказала она. — Больше мне пока ничего не нужно.
— Декабристка, — пробормотал Хохлов. — Ну, прямо княгиня Трубецкая «во глубине сибирских руд»!
Он словно до конца не верил, что Ольга готова на все для того, чтобы выручить мужа. Все ему казалось, что он мелодраму читает, и она читает, и старается убедить себя и его в том, что это правда!…
В кармане его куртки, которую он бросил в коридоре, отдаленно зазвонил телефон, и Хохлов пошел на звонок, а Ольга ему вдогонку спросила, не хочет ли он щей, которые как раз подогрелись.
Хохлов знаками объяснил, что, конечно, хочет, достал из кармана телефон и заглянул за угол, чтобы проведать собачью семью на одеяле.
То есть не то чтобы собачью, а свою собственную. У него теперь такая семья — большая лохматая собака коричневой масти и три лобастых щенка.
Вся семья спала крепким сном. Хохлов улыбнулся, нажал кнопку на телефоне, который продолжал звонить, и приглушенно, чтобы не разбудить песиков, сказал:
— Але!…
