— Ошибаетесь, — хмыкнул глава рода Эксара. — Отец приедет домой сегодня поздно вечером, на одну ночь, рано утром снова уедет. Однако он высказал самое горячее желание пообщаться со своим учеником.
Я лишь усмехнулся.
Не то чтобы я скрывал от учителя похищение Валери, просто в тот момент он ничем не мог мне помочь, и я не стал ему звонить. Зачем, собственно? Пожаловаться на жизнь? Время и без того поджимало.
Однако намек главы рода Эксара я понял.
Учителю наверняка не понравилось узнавать такие новости из вторых рук. Настолько не понравилось, что даже приглашение на встречу он передал через сына, хотя вполне мог просто набрать мой номер.
Что ж, гнев учителя я как-нибудь переживу. Зато будет, кому задать накопившиеся вопросы.
— Я буду готов навестить вас вновь ближе к ночи, — ответил я.
— Я позвоню, — улыбнулся глава рода Эксара.
— Благодарю.
Когда я вошел в Первый Имперский банк, меня сразу проводили в кабинет Феликса Рамсей. Управляющий банком даже отложил все свои бумаги и ждал меня, глядя на дверь.
— Добрый день, господин Рамсей, — приветственно склонил голову я.
— Господин Дамар, — кивнул в ответ он, — проходите, располагайтесь.
Он жестом указал на кресло напротив своего рабочего стола.
Ясно, показательный нейтралитет. В уголок отдыха он меня не пригласил и чаем поить не будет. Но и от дел он оторвался заранее, тем самым продемонстрировав, что мой визит для него важнее текущих дел.
— Прежде всего, позвольте поблагодарить вас, господин Дамар, — начал Рамсей, едва я уселся в кресло. — Вы не стали втягивать Амисата в боевую операцию, хотя он откровенно напрашивался. Мы это оценили, поверьте.
Я лишь слегка улыбнулся и кивнул.
Не сомневался, что разведка Рамсей присматривает за своим гением. Да и за мной, скорее всего, тоже. Предположить, что Амисат хотел поучаствовать, несложно. Расколоть его, сообщив, что операция прошла без него, еще проще.
— И ваша операция была блестящей, — продолжил Рамсей. — Особенно в условиях жесткого цейтнота и практического отсутствия разведданных.
— Благодарю, — кивнул я.
— Не поделитесь, что от вас хотели Черути? — словно бы невзначай поинтересовался Рамсей.
— Почему хотели? — хмыкнул я. — До сих пор хотят.
Я поправил его машинально, просто выигрывая время. Вопрос-то с подвохом, на самом деле.
Если уж Черути знали, что на мое имя оформлена одна-единственная ячейка в банке Рамсей, то сами Рамсей тем более имеют эту информацию. Сказать правду и тем самым поставить Рамсей перед искушением заглянуть туда, я опасался.
Да, четыреста лет безупречной репутации стоят многого.
Но это ведь просто заглянуть, из любопытства, никто ж не узнает. А вот когда они заглянут и поймут, что там лежит, уже появятся варианты. Методику определения Абсолютов даже четыреста лет репутации могут не перевесить.
С другой стороны, я почти уверен, что Феликс Рамсей — менталист. Без понимания, правду ли ему говорят его собеседники, ему было бы очень сложно на своем посту. Род Рамсей огромен, нашли бы другого, с нужными склонностями.
А значит, прямо врать нельзя.
И даже уворачиваться от ответа нужно аккуратно. Не сам Рамсей, так его аналитики сложат пазл и придут к верному выводу. Моя задача — пустить их по ложному следу.
— Хотят, — легко поправился Рамсей и устремил на меня любопытствующий взгляд.
— Скажем так, Черути замахнулись на то, что им не принадлежит, — ровно ответил я. — И никогда не принадлежало.
— Родовые тайны?
— Да.
Рамсей задумался.
Родовые тайны — очень личная область, если можно так выразиться. Давить и требовать ответы после того, как прозвучала эта фраза, мягко говоря, не принято. Вмешательство в дела рода — это прямой путь к войне.
Разумеется, воевать с родом Рамсей я не стану, и Феликс это понимает. Слишком разные у нас весовые категории. Но испортить отношения, продолжив эту тему, можно легко, а я им зачем-то нужен, судя по всему.
Однако и отступать Рамсей явно не хотел.
— Поймите меня правильно, господин Дамар, — произнес он. — Я ни в коем случае не лезу в дела вашего рода. И спрашивать о ваших тайнах я, конечно же, не стану. Однако мне хотелось бы понимать причину вашего конфликта с Черути.
Я лишь вопросительно приподнял брови.
Праздное любопытство — это и есть, по сути, вмешательство в дела рода. И отрицание вмешательства на словах ничего не изменит, Рамсей в этом конфликте никаким боком не завязаны. Это именно ничем не оправданное любопытство, которое выходит далеко за грань допустимого.
