— Ну, во-первых, ему всего шестнадцать, — слегка улыбнулся безопасник. — Действовать на рефлексах уже умеет, а мгновенно просчитывать последствия — вряд ли. А во-вторых, зачем ему скрываться сейчас? Его род мертв, из клана он выходит. Он теперь сам по себе. Было ли на него что-то завязано? Наверняка. Вот только самого мальчишку в подоплеку вряд ли посвящали. Максимум, выдавали какие-то разовые задания. И сейчас он считает себя свободным.
— А это не так, — понимающе улыбнулся гость.
— Патриарх его клана точно имеет на него какие-то виды, — кивнул безопасник. — Но напрямую мальчишка ему подчиняться не будет. И заставить парня продолжить скрываться Патриарх тоже не сможет. Не сразу, по крайней мере. Сначала надо новый поводок накинуть.
— Для нас это что-то меняет?
— Топтунов добавь, — распорядился безопасник. — Не факт, что мальчишка учует или срисует слежку, но лучше бы не давать ему такого шанса. Считай, что работаешь против профессионального диверсанта.
— Понял.
— В остальном пока без изменений.
— Принял.
— Что по нападавшим? — спросил безопасник. — Это не твоя работа, я надеюсь?
— Нет, конечно, — с недоумением посмотрел на него гость. — Не было же приказа.
— Тогда что это было?
— Один из сотрудников банка спутался с местной бандой, — поморщился гость.
— Так просто? — скептически уточнил безопасник.
— Пока проверяем, — пожал плечами гость. — Но банда слишком мелкая, чтобы иметь серьезных покровителей.
— Отличное прикрытие, — усмехнулся безопасник.
— Думаешь?
— После шестнадцатилетнего гения клана, который имеет спецподготовку, я уже ничему не удивлюсь. Совпадения, конечно, бывают, но на мальчишку и так слишком много всего завязано. Не верю я в простые совпадения. Не в его случае.
— Понял, будем копать.
Полицейский подсказал мне банк, где можно арендовать условно-обезличенную ячейку. Условно, потому что полной анонимности банк не предоставлял, свою личность при аренде ячейки мне подтвердить придется. Однако забрать содержимое ячейки сможет любой человек, имеющий ключ и цифровой код.
Если же кто-то другой захочет завладеть содержимым ячейки, то его выдадут только по решению суда. Суд не вынесет вердикт по делу несовершеннолетнего без присутствия его опекуна. Опекуна у меня нет. И не будет, потому что уже начата процедура эмансипации. А она будет длиться дольше, чем расторжение вассального договора.
В общем, в данном случае я ничем не рискую.
Полицейская машина сопроводила меня до нового банка. Мы довольно много времени провели за допросами, улицы были уже пусты, и поездка получилась короткой.
Я тепло распрощался с полицейскими, получил обещание держать меня в курсе расследования и вошел в банк. Оформление ячейки тоже много времени не заняло.
Когда я вернулся домой, то первое, что увидел на этаже, это сидящего под дверью моей квартиры человека. Мужчина лет сорока, широкоплечий и физически развитый, в простой городской одежде вроде моей, безоружный. По крайней мере, ничего похожего на кобуру скрытого ношения я не заметил.
При виде меня он вскочил на ноги и вытянулся чуть ли не по стойке смирно.
— Господин! — воскликнул он.
Без фамилии обращаются к аристократу только слуги его рода.
Лицо этого человека я с трудом вытащил из чужой памяти. Мой предшественник с ним не общался, но не раз видел в родовом особняке. Этот мужчина из родовой гвардии, вроде.
Очень странно, что он вообще жив.
— Представьтесь, пожалуйста, — ровно произнес я, когда подошел поближе.
— Тахир Джайлау, — с готовностью ответил он. — Господин, вы можете меня не помнить, но я был заместителем командира гвардии при вашем отце.
Еще лучше. Заместитель командира гвардии, который отсутствовал в родовом поместье при штурме. Удачное совпадение, прям ничего подозрительного.
— Почему вы отсутствовали в поместье? — спросил я.
— Я понимаю ваше недоверие, господин, — горько скривил губы гвардеец. — Меня не было, когда погибал род, меня не было еще два дня после, и я нашел вас только сейчас. Я сам корю себя за это, и, поверьте, я отдал бы все, чтобы оказаться рядом с вашим отцом вовремя.
— Нельзя ли ближе к сути, уважаемый Джайлау? — прервал его я.
Гвардеец дернулся, как от удара. Я обратился к нему, как к постороннему простолюдину, и это лучше любых слов показало мое отношение.
— Господи-ин, — горестно простонал гвардеец.
Я молча ждал. Не люблю попыток давить на жалость и предпочитаю сразу дать понять, что со мной такие фокусы не пройдут.
— Я получил растяжение голеностопа на тренировке, — опустив голову, тихо сказал гвардеец. — Травма пустяковая, но я не мог выполнять свои обязанности в полной мере. Ваш отец отправил меня в клинику к целителям. Это произошло буквально за несколько часов до штурма, как я выяснил.
Жаль, у меня нет возможности определить, правду ли он говорит.
Но если да, мужику не позавидуешь. Нелепая случайность отстранила его от участия в главной битве его жизни. Там полегли его друзья, его подчиненные, его командир. Там убивали людей, которых он поклялся защищать, а он даже ничего не знал. А когда узнал, было поздно.
