– Да. Специали́ст везде́ специали́ст. Пирого́в рабо́тал по 24 часа́ в день. Я ду́маю, что обы́чный челове́к не смог бы так мно́го рабо́тать. Он де́лал таки́е чудеса́, что наш изве́стный профе́ссор Ива Фили́ппович Мо́йер реши́л отда́ть ему́ свою́ ка́федру.
– Круто![7] Э́тот Мо́йер, наве́рное, был то́же осо́бым челове́ком. Ма́ло люде́й, кото́рые са́ми мо́гут отда́ть своё ме́сто молоды́м и тала́нтливым. Мне об э́том па́па говори́л.
– Э́то пра́вда. Но, зна́ешь, На́стя, снача́ла Пирого́ву не да́ли э́ту ка́федру.
– Почему́?
– Потому́ что он ру́сский и правосла́вный.
– Поня́тно… Моя́ ма́ма преподаёт ру́сский язы́к для иностра́нцев. У неё быва́ют студе́нты, у кото́рых стра́нные стереоти́пы о Росси́и и о тех, кто живёт в Росси́и.
– Я зна́ю. В Эсто́нии они́ то́же есть. На́до ча́ще путеше́ствовать, знако́миться, говори́ть друг с дру́гом. Когда́ ты так живёшь, то понима́ешь, что гла́вное – не на́ция, геогра́фия, исто́рия, рели́гия и́ли ещё что́-нибудь, а конкре́тный челове́к. Его́ хара́ктер, его́ се́рдце, ум, зна́ния и так да́лее.
– Я с тобо́й абсолю́тно согла́сна! Ска́жи, а Пирого́ву всё-таки да́ли у вас ка́федру?
– Да.
– А как он её получи́л, е́сли бы́ло так мно́го стереоти́пов?
– Пое́хал в Петербу́рг… Все пробле́мы реша́ются в столи́це…
– Пирого́в до́лго был в Петербу́рге?
– Полтора́ ме́сяца. Э́того бы́ло доста́точно, что́бы в столи́це о нём на́чали говори́ть как о чу́де. Тепе́рь и в Росси́и по́няли, како́й он уника́льный и тала́нтливый до́ктор.
– Мне ка́жется, У́рмас, сейча́с тако́е невозмо́жно.
– Представля́ешь, На́стя, в 26 лет он стал пе́рвым ру́сским заве́дующим ка́федрой есте́ственных нау́к в университе́те Де́рпта! Э́то была́ серьёзная побе́да! Кро́ме ка́федры он руководи́л больни́цей и поликли́никой. Пирого́в чита́л ле́кции по хирурги́и, опери́ровал люде́й и рабо́тал в анатоми́ческом теа́тре. По́сле всего́ э́того у него́ оставалось то́лько 8 часо́в ли́чного вре́мени. Он посеща́л больны́х в го́роде, гото́вился к ле́кциям, проводи́л анатоми́ческие иссле́дования и экспериме́нты на живо́тных. Ба́бушка говори́ла, что он спал о́чень ма́ло, но был сча́стлив.
– А на како́м язы́ке он чита́л у вас ле́кции?
– Хоро́ший вопро́с! Я тебе́ расскажу́ одну́ исто́рию…
1. Почему Пирогов не получил кафедру хирургии в Московском университете после того, как вернулся из Европы? Что он почувствовал, когда узнал об этом? Какое решение принял Пирогов?
2. Почему известный профессор Мойер решил отдать Пирогову свою кафедру?
3. Зачем Пирогов поехал в Петербург? Как эта поездка изменила его жизнь?
4. Чем занимался Пирогов в Дерпте?
5. Урмас считает, что не должно быть стереотипов о людях других стран, национальностей, культур и религий. Вы согласны с ним?
6. Вы согласны с тем, что характеристика человека определяется не его национальностью, религией, культурой или страной, где он проживает, а его характером, сердцем, умом, знаниями и так далее? Докажите свою точку зрения.
– …Пирого́в стал руководи́ть ка́федрой хирурги́и университе́та в Де́рпте. Все заве́дующие ка́федрами Де́рпта всегда́ чита́ли ле́кции. На́ши студе́нты жда́ли ле́кции Пирого́ва с больши́м интере́сом.
– Почему́? – удиви́лась На́стя.
– Профессора́ и мно́гие студе́нты по́мнили молодо́го заве́дующего ка́федрой как ученика́. И вот по́сле пое́здки в Петербу́рг он получа́ет ка́федру уважа́емого все́ми профе́ссора Мо́йера. Ты зна́ешь, на како́м языке́ Пирого́в до́лжен был чита́ть свои́ ле́кции?
– Нет…
– На неме́цком!
– На неме́цком?
– Да! В университе́те говори́ли по-неме́цки.
– Да… И что?
– Кро́ме того́, студе́нты Де́рпта привы́кли свобо́дно говори́ть то, что они́ ду́мают о профессора́х. Мно́гим приходи́лось уходи́ть из аудито́рии.
– Как уходи́ть? – не поня́ла На́стя.
– О́чень про́сто. Свист, шум и так да́лее. Студе́нты хоте́ли, что́бы Пирого́в ушёл из аудито́рии, потому́ что он был ру́сский, молодо́й и не протеста́нт, а правосла́вный! Пирого́в вошёл в аудито́рию анатоми́ческого теа́тра и на́чал чита́ть ле́кцию. «Я смею́сь, как он говори́ть по-неме́цки!» – крикну́л кто́-то. «Да, у него́ ужа́сное произноше́ние!» – гро́мко сказа́л друго́й студе́нт.
– А да́льше что?
– …Все студе́нты на́чали смея́ться.
– А Пирого́в?
– …Продолжа́л чита́ть ле́кцию. Когда́ он зако́нчил её, сказа́л им: «Вы слы́шите, что я пло́хо говорю́ по-неме́цки. Поэ́тому в мои́х ле́кциях не всё бу́дет так я́сно, как я хоте́л бы. Прошу́ вас говори́ть мне ка́ждый раз по́сле ле́кции, что вы не по́няли. Я гото́в повтори́ть и объясни́ть вам, что ну́жно».
– И…
– И э́ти слова́ о́чень си́льно удиви́ли студе́нтов. Они́ ушли́ с ле́кции уже́ не таки́ми врага́ми, как пришли́. На второ́й ле́кции они́ уже́ ма́ло смея́лись. А на тре́тьей увлекли́сь но́вой для них нау́чно-хирурги́ческой анато́мией. Скоро на ле́кции к Пирого́ву ста́ли ходи́ть и студе́нты други́х факульте́тов.
