— Я поняла. Я не буду спрашивать, — она посмотрела на его плечо с нашивкой Школы Спецкорпуса, на золотую планку, опустила взгляд, потёрла глаза. Барт впервые подумал о том, что уже рассвет скоро, и что он обнаглел в край, и что не выгнали его исключительно потому, что он миленький, и ещё немного потому, что Эльви добрая.
Он посмотрел на свою тарелку, быстро доел последние крошки, допил чай и на секунду закрыл глаза, наполняясь блаженством с запасом, чтобы хватило на остаток ночи. Посмотрел на Эльви и сказал с виноватым видом:
— Ты засыпаешь, я пойду. Отдыхай. Спасибо за чай.
Она кивнула и встала, он заметил, что она даже на ногах держится неуверенно, хотел предложить локоть, но не решился — он вообще опасался к ней приближаться, на всякий случай. Эльви заметила его неуверенный жест сначала к ней, потом обратно, тихо рассмеялась и сказала:
— Не надо меня провожать, я в порядке, просто устала. По правилам хорошего тона, это я обязана тебя проводить до двери.
— Я не приходил через дверь, — с улыбкой развёл руками Барт, Эльви шутливо цокнула языком:
— Какой плохой мальчик, «неуд» тебе по поведению.
Он рассмеялся и изобразил задумчивость, вспоминая телепортационный этикет, который когда-то учил по настоянию Шена, вспомнил и сказал:
— В больших домах принято телепортироваться в прихожую и уходить тоже оттуда, в очень больших есть специальный телепортационный зал. В маленьких лучше телепортироваться к двери, снаружи, и стучать, а уходить можно из любого места, чтобы не напрягать хозяев открыванием дверей. Это всё для мирного времени. В опасной ситуации, например, сейчас, я должен тебя проводить до двери, а то ты точно упадёшь где-нибудь по дороге, ты засыпаешь.
Она рассмеялась, взяла свечу и выровнялась, осматриваясь, спросила:
— А как ты телепортировался сюда?
— У меня «маяк» в китель зашит.
— Умно, — кивнула она, потом задумалась и нахмурилась: — Так, подожди… То есть, пока он был здесь, ты мог прийти в любой момент?
— А что, ты делала здесь что-то неприличное? — он ответил без особых раздумий, и только потом осознал, что сказал, повернулся к Эльви, увидел её взгляд, и стал пятиться от неё подальше, изображая защитную стойку и детский голос: — Не бей меня, я боли боюсь! У меня нежная кожа, меня нельзя! Я честно хороший, но иногда тупой чуть-чуть, не сильно. Я не специально, я такой родился!
Эльви смеялась, вроде бы не собираясь развивать тему, Барт подумал, что вопрос с телепортацией надо решить, мысленно добавил это в планы на завтра. Быстро собрал посуду, отмахнувшись от не особенно категоричных попыток Эльви возмутиться, вытер стол и взял свой сундук, остановился перед Эльви, она тоже посмотрела на сундук. Он внезапно сказал:
— Хочешь что-нибудь себе забрать?
Эльви посмотрела на него удивлённо, он указал глазами на сундук:
— Скорее всего, ты видишь его в последний раз. Я отдам его своему хозяину, потому что ему надо это увидеть, там всё сложно, я объяснять не буду, но причина важная, поверь, я должен. А когда он его получит, он уже никому его никогда не покажет. Хочешь? Давай, соглашайся! Я тебе подарю любую вещь из сундука, кроме писем. Выбирай.
Она сказала с иронией:
— Ты в курсе, что там браслет с бриллиантами лежит?
— Хочешь его?
— Да ну тебя, — она отвернулась с нервной улыбкой, как будто он опять сделал что-то не так, он не понимал, что именно, но замолчал. Эльви посмотрела на него и сказала без улыбки: — Иди домой, и так оба не выспимся.
— Прогуляем.
— Да конечно, щазже, — она фыркнула, посмотрела на Барта, уже начиная раздражаться: — Спокойной ночи, Барт.
— Возьми хоть что-нибудь, — он уже почти уговаривал, хотя сам не понимал, зачем это ему так позарез надо. — Не хочешь бриллианты — возьми ерунду какую-нибудь просто на память, ножницы там, шишку. Это же история.
Эльви посмотрела на тетрадь, которую читала тогда, когда Барт пришёл, а потом убрала на полку, тихо сказала:
— Я переписала себе письма. Это и так с головой, это невероятно круто, просто их… увидеть. Знать о том, что они существуют. Это нереально круто, я бы в жизни такого не увидела, даже в музее, если бы ты мне их не принёс. Спасибо. Иди. И помни, что ты обещал.
— Хорошо. Как хочешь. Спокойной ночи, — он приложил усилие, чтобы не наклониться к ней, даже шаг назад сделал. Осмотрел комнату, убеждаясь, что ничего не забыл, сдержал желание поклониться — работа на Шена накладывала отпечаток. Кивнул и сказал: — Пока. До завтра.
— Пока.
Он так мялся, как будто ждал чего-то ещё, но понимал, что не дождётся, сам себя мысленно обругал и телепортировался в общагу.
