Гений войны Кутузов полностью

Наполеон обрушил на защитников «батареи Раевского» лучшие силы Эжена де Богарнэ и кавалерии Мюрата (до 35 тыс. человек?) и огонь 150 (или чуть ли не 300?!) орудий. После взятия Бородина, Семеновских флешей, деревни Семеновское центр русской позиции – Курганная высота – оказался под огнем с трех сторон. Гранаты и ядра сыпались плотным дождем, бороздили землю рикошетом, крушили все на своем пути. Случалось всякое! Так, одно французское ядро ударило прямо в жерло… дула русской пушки, но… внутрь не проскочило, а отскочило назад и бессильно закрутилось на земле. Окровавленные и черные от пороховой гари, русские канониры громко схохмили: «Видать, не по калибру пришлось… (здесь мы пропустим соленое солдатское словцо) … нашей «девки»!!!»

…Кстати, характер наступления французов на центр русской позиции был сродни тому, что обрушился на них на Семеновских флешах. Точно так же, как действовали тяжелые батареи Сорбье и Фуше против войск Багратиона, теперь заработали и дальнобойные орудия из корпуса пасынка Наполеона принца Евгения. Находясь на высоте западнее Бородина – почти в полутора верстах от Курганной батареи, т. е. на предельной для эффективного огня дистанции, орудия д’Антуара принялись методично поливать ее смертоносным огнем. Вскоре к ним присоединилась артиллерия гвардейского генерала Сорбье. Будучи одним из лучших артиллерийских начальников той богатой на военные таланты поры, он быстро перенацелил с Семеновских флешей подчиненные ему 85 дальнобойных орудий на Курганную высоту. В результате огневой шквал французов был еще сильнее, чем против Багратионовых флешей. Постоянными атаками на батарею Раевского Наполеон заставлял русских наращивать здесь свои силы и держать в развернутых порядках большие массы войск. Сведенные в большую батарею дальнобойные орудия его пасынка вместе с орудиями Сорбье прямо как в «тепличных условиях» учебного полигона безнаказанно уничтожали сгрудившиеся войска русских. Выдвинутое положение Курганной высоты лишь облегчало задачу французских канониров: их перекрестный анфиладный огонь был максимально эффективен. Все, что не попадало в батарею, накрывало плотно стоящие сзади и по бокам русские войска. В сложившейся ситуации то, что русские самоотверженно отражали пешие и конные атаки врага на редут Раевского, мало что меняло. Ведь чем дольше они держались на Курганной батарее и вокруг нее, тем больше росли их… потери, в первую очередь от французского артобстрела, значительно превосходя французские потери и меняя тем самым общее соотношение сил в пользу Бонапарта. Противодействовать французским батареям отодвинутые назад к Семеновскому оврагу русские батареи не могли – сектор обзора перекрывался Семеновскими высотами с их полуразрушенными флешами. Итак, на Курганной батарее в усиленном варианте повторялась поистине дьявольская задумка Последнего Демона Войны, воплощенная им на Семеновских флешах: оставаться на позиции означало для русских обескровливание их армии французской артиллерией; отход с французами «на плечах» (трудно себе представить, как это можно было бы проделать, когда на тебя наседают огромные массы пехоты и кавалерии противника?!) грозил катастрофой – прорывом центра обороны и полным поражением; самим атаковать французов, имеющих превосходство во всем, смерти подобно! Снова, как и на Багратионовых флешах, русским приходилось: «Стоять и умирать!» «Наполеон, – говорил потом Барклай де Толли, – хотел уничтожить нас своей артиллериею!» Командир гвардейского Измайловского полка Кутузов потом докладывал: «Истребляя ряды наши, неприятельский огонь не производил в них никакого беспорядка. Ряды смыкались и были поверяемы с таким хладнокровием, как бы находились вне выстрелов». Вот она во всей своей красе «загадочная русская душа»: «Умом Россию – не понять! Аршином общим – не измерить!..В Россию можно только… верить!»…