Гений войны Кутузов полностью

Формально победителем остался Наполеон. Тактически он все же переиграл «старую северную лису», заставив Кутузова отступить и вскоре сдать Москву без нового боя. Но, скорее всего, ужасная битва под Бородином, говоря шахматным языком, все-таки закончилась вничью, т. е. так, как и хотел старый русский полководец. Последний даже объявил Бородино своей победой: 27 августа он писал Ростопчину («…хотя баталия и совершенно выиграна…»), жене 29 августа («…выиграл баталию над Бонапартием») и императору Александру I 4 сентября («…хотя и победоносного с нашей стороны, от 26-го числа августа, сражения…»), а также – ему же («…неприятель нигде не выиграл ни на шаг земли с превосходными своими силами»; правда, по другой версии это звучало несколько иначе – «…неприятель нигде не продвинулся ни на один дюйм, и мы остались победителями на сем поле брани…»). Дело дошло до того, что в «Официальных известиях из армии от 27 августа» Кутузов докладывает государю следующее: «Отбитый по всем пунктам он (неприятель. – Я. Н.) отступил в начале ночи, и мы остались хозяевами поля боя. На следующий день генерал Платов был послан для его преследования и нагнал его арьергард в 11 верстах от деревни Бородино».

…Кстати сказать, судя по всему, этот рапорт был заготовлен заранее! Скорее всего, именно за него наш уважаемый Михаил Илларионович и получил 26.08.1812 г. чин генерал-фельдмаршала, 100 тыс. рублей, а его жена стала статс-дамой; геройски руководивший своими войсками Барклай де Толли единственный среди всех русских генералов удостоился за Бородинское сражение ордена Св. Георгия 2-й ст…

Обнадежив своего императора победой и преследованием врага – послание было отправлено точнехонько ко дню тезоименитства Его Императорского Величества (30 августа), Михаил Илларионович внезапно и надолго замолчал. Он даже не счел нужным лично доложить Александру I о том, что не только оставил «побежденному врагу» поле боя, но и уступил ему Москву! Раздраженный и обеспокоенный слухами о случившемся на самом деле – «Я не могу постичь, что заставило генерала Кутузова отдать Москву врагу после победы, которую он одержал при Бородино», царь принялся «названивать» своему новоиспеченному победоносному фельдмаршалу: 7 сентября, 17 сентября… Но «старый лис севера» оказался «временно вне зоны доступа»!

…Впрочем, на самом деле русский главнокомандующий очень трезво оценивал последствия Бородинского сражения. О причине своего отхода с поля боя он написал следующее: «Но чрезвычайная потеря, и с нашей стороны сделанная, особливо тем, что переранены самые нужные генералы (выделено мною. – Я. Н.), принудили меня отступить по Московской дороге». Примечательно, что, говоря о своих потерях, он употребляет выражение «чрезвычайная», не указывает ее в количественном выражении на том же приблизительном уровне, как он это проделал о неприятеле – «по сведениям пленных, составляет 40 тыс. человек». В общем и целом, Кутузов не стремился разбить Наполеона и отбросить его армию от Москвы. Еще раз скажем, что он дал врагу сражение, поскольку не дать его не мог, сопроводив его смертельным приказом по войскам – «Всем стоять и умирать!» Что, собственно говоря, и произошло…

И все же Бородино – это битва великого исторического значения: 7 сентября на берегах реки Колочи произошел перелом в судьбе самого Наполеона, судьбе его гигантской империи, судьбе народов Европы. С Бородина начался крах наполеоновской военной доктрины, рассчитанной исключительно на быструю победу в генеральном сражении – капитуляцию – продиктованные условия мира: своего рода «блицкриг». В отличие от большинства европейских армий, разгромленных в одном решительном сражении, с русской армией на ее территории войну приходилось вести затяжную и изнурительную – «до последнего солдата». К этому французский завоеватель с его собранной со всей Европы полунаемной армадой был не готов.

И последнее на щекотливую тему «Так, кто же победил в судьбоносной битве при Бородине»?!