Гений войны Кутузов полностью

Потом было сделано очень много для «реабилитации» нового императора-«отцеубийцы». Но лучше всего характеризует роль сына в заговоре против отца сцена, в которой один из главных его идеологов и руководителей граф Петер Людвиг фон дер Пален якобы строго прикрикнул на изображавшего судорожные рыдания Александра: «Перестаньте ребячиться! Ступайте царствовать!» «Совет-выкрик» Палена давал всем участникам случившегося намек: новый император вовсе не столь чист, как пытался изобразить, проливая «горькие слезы» по ненароком убиенному отцу-императору. Столь искушенный в интригах и жестокой политической борьбе, каким, несомненно, был Александр Павлович, не мог не понимать, что его твердый, вспыльчивый и своенравный отец не подпишет какую-то бумажку, подсунутую ему пьяным офицерьем, вломившимся в царскую спальню. И тем более что отстраненный папа заживет тихой и мирной жизнью «отставного государя». Сын знал, на что шел, забыв, что «черного кобеля не отмоешь добела».

В Париж известие о гибели российского императора, на выгодный союз с которым так рассчитывал Первый консул, пришло 12 апреля 1801 г. Наполеон все понял: в Михайловском замке зверски убили не только непредсказуемого для его подданных русского самодержца, но и «поставили крест» на русско-французском союзе!

Итак, на российском престоле Павла сменил его сын Александр, грациозный и изысканный красавец, говоривший со всеми любезно и всем улыбавшийся. Новый император говорил одно, думал другое, а делал третье. Все, кто с ним общался, единодушно отмечали его лукавство, неискренность и лицемерие. Причина этого «феномена» лежит в том, что он очень рано познал ложь, обман и грязное закулисье придворной жизни: в окружении его царственной бабки его отца презирали, а когда он оказывался в отцовских Гатчине или Павловске, то же самое он наблюдал по отношению к обожавшей его бабке. И тут и там ему приходилось приспосабливаться к «нормам», царившим при обоих дворах. Приходилось лавировать и изворачиваться, чтобы «выжить» между двумя «жерновами»: бабушка была исключительно властной, а отец с его любимой гатчинской казармой – болезненно неуступчив и вечно подозрителен. Говорили, что шведский посол Лагербьелк выдал исключительно емкую и доходчивую оценку личности Александра I: «В политике Александр тонок, как острие булавки, остер, как лезвие бритвы, и лжив, как пена морская».

Примечательно, что когда Бонапарт прислал в Петербург своего близкого друга и адъютанта генерала Дюрока, чтобы разузнать, что за человек новый молодой русский царь Александр I, тот очаровал его своим разговором так, как если бы он беседовал с лучшим другом. Дюрок купился на фразу лукавого государя: «…Поверьте, я говорю вам от всего сердца». У него не хватало слов, чтобы расписать Первому консулу свое восхищение этим добрым, всегда улыбающимся и любезным монархом. Точно такая же участь постигла и прибывшего осенью 1801 г. временного посланника Первого консула молодого блистательного офицера Армана де Коленкура. На императора России постарались произвести максимально положительное впечатление, направив к нему выходца из древней дворянской семьи, чей предок уже в 1205 г. был одним из знаменитых героев Четвертого крестового похода. Дед и отец Армана были генералами королевской армии. Это уже был не какой-то безродный выскочка, недостойный общения с санкт-петербургским высшим светом. Посланник был высок, красив, галантен и к тому же воин, зарекомендовавший себя в рядах Рейнской армии во главе 2-го карабинерного полка. Правда, ему не хватало дипломатического чутья и циничной изворотливости опытного переговорщика. В результате и его новый русский монарх сумел очаровать на счет «раз, два…».

Многие историки склонны считать, что на самом деле самовлюбленный, завистливый и злопамятный молодой русский император с самого начала своего царствования не просто завидовал, а непримиримо ненавидел популярного и знаменитого «корсиканского выскочку» Наполеона Бонапарта. Именно ему пришло в голову сколачивать новую антифранцузскую коалицию европейских монархов.