Гений войны Кутузов полностью

Дело было сделано: оба венских моста оказались в руках французов, причем без боя! Ауэрсперг попытался было выразить Мюрату все свое негодование на случившееся, но тот в исключительно галантной форме отмел все претензии в наглом обмане. При этом он не преминул сообщить одураченному Ауэрспергу, что если его подчиненные не прекратят «бузу», то будут тут же разоружены. Лучшим для них исходом будет уйти восвояси «ввиду переговоров, которые велись в этот момент»…

Гасконский трюк прошел! Он стал фактом истории. Под покровом запутанности политической ситуации заминированные, вроде бы тщательно обороняемые стратегически наиважнейшие мосты через Дунай были захвачены без боя с помощью примитивной комбинации хитрости и наглости! Так бывает. По крайней мере, раз в сто лет! Военный трибунал приговорил Аэурсперга, на которого возложили основную вину за случившееся «чудо Венского моста», к расстрелу, но австрийский император (кесарь) счел возможным старого начальника придворных гвардейцев помиловать. Кесарю – кесарево…

…Впрочем, в иных, менее «заковыристых», более «гладких» версиях гасконского подвига детали авантюры не совпадают с приведенными, но суть везде одинакова: три французских простолюдина объегорили одного австрийского аристократа! Это было замечательным достижением, и французский император, узнав о том, как все прошло, не только долго и от души хохотал, но и простил подвергшегося было опале за промахи под Ламбахом и Амштеттеном «короля храбрецов» Мюрата…

«Гасконское чудо» состоялось! Пребывавший в восторге от наглости своих маршалов и генералов Наполеон остановился в загородном Шенбруннском дворце. Он не стал терять времени и тут же переправил вслед за гренадерами на левый берег Дуная дивизию Сюше. Биваки австрийских и французских полков кое-где оказались рядом, и войска свободно общались друг с другом, откровенно разговаривая о грядущем перемирии. Вот таким «экивоком» обернулось «гасконское чудо» для австрийской армии. Тогда как для отнюдь не столь миролюбиво настроенной русской армии Кутузова – большими проблемами: ей снова надо было немедленно «уносить ноги» на восток!

Русские, к которым наконец присоединилась «многострадальная» 6-я колонна числом в 8,7 тыс. человек, покинули Кремс и форсированным маршем направились на Цнайм. С учетом всех «утрусок и усушек» у них было порядка 38 тыс. штыков и сабель. Для противостояния почти что 100-тысячной Великой армии этого было явно недостаточно. Наполеон знал об этом, и вдогонку Кутузову по той же дороге – через Маутерн и Кремс – был отправлен корпус Бернадотта. А вот Мюрату он приказал не теряя времени перерезать ему путь. В авангарде шли гусарская бригада Трейяра (Трольяра) и драгунская дивизия Вальтера, за ними пехотные дивизии Удино и Сюше, затем кирасиры Нансути и д’Опуля, потом – пехотные дивизии Леграна и Вандамма. Поддержать их мог и корпус Даву, но пока Бонапарт придержал его… «для исправления ошибок»? Если русских отягощали большие обозы, то у Мюрата было много быстроногой кавалерии. К тому же если путь, по которому шла армия Кутузова, был совсем не лучшего качества, то французскому маршалу выпало идти по очень хорошей дороге.

…Кстати сказать, корпусам Мармона, Нея и Ожеро Бонапартом было поручено следить за австрийцами эрцгерцогов Карла и Иоанна, не выпустить их из Италии и Тироля, не дать им соединиться с русскими…

Хорошо оплачиваемые агенты Кутузова (на разведке он никогда не экономил, поскольку его полководческое кредо базировалось на глубине и быстроте стратегического маневра) информировали его о всех передвижениях французов своевременно. Уже 13 ноября русский полководец знал все о маршрутах движения его врагов. Ему самому предстояло выбрать – куда отступать. Самым безопасным вариантом было бы пойти на северо-запад, но тогда он не смог бы соединиться с корпусом Буксгевдена и тем самым подставлял бы его под удар превосходящих сил неприятеля. Приходилось идти на северо-восток навстречу к Буксгевдену, но в этом случае он сам «подставлялся» под фланговый удар со стороны Мюрата. В ночь на 14 ноября русская армия покинула Кремс, оставив в нем всех больных и раненых (более 1300 человек), уповая на… великодушие врага.