В конце мая 1942 г. К. К. Рокоссовский, выписавшись из госпиталя, вернулся в 16-ю армию. К этому времени Ставка ВГК завершила планирование летней военной кампании. Предполагалось, что она в целом будет наступательной. Однако считалось, что противник еще в состоянии предпринять одновременное наступление на двух стратегических направлениях – вероятнее всего, на московском и на южном. Больше всего И. В. Сталин опасался за московское направление, где немецкое командование сохраняло главную группировку своих войск. Это мнение разделялось Генеральным штабом и большинством командующих войсками фронтов.
С учетом этих соображений к середине марта были завершены расчеты по плану операций на весну и начало лета. На первом этапе планировалось организовать активную стратегическую оборону, накопить резервы, а затем перейти в решительное контрнаступление. Основные усилия войск предусматривалось сосредоточить на орловско-тульском и курско-воронежском направлениях, на которые выдвигалась и большая часть формировавшихся резервов. Сталин в основном согласился с этим замыслом, но вопреки мнению начальника Генерального штаба маршала Б. М. Шапошникова посчитал необходимым не ограничиваться только обороной, а еще весной предпринять ряд наступательных операций в Крыму, в районе Харькова, на льговско-курском и смоленском направлениях, а также в районах Ленинграда и Демянска.
Генерал армии Г. К. Жуков со своей стороны предлагал наряду с обороной ограничиться проведением только одной наступательной операции по разгрому ржевско-вяземской группировки врага. Ввиду сложности вопроса и возникших разногласий Сталин приказал еще раз взвесить различные варианты действий и обсудить их на совместном совещании ГКО и Ставки ВГК.
По данным начальника Главного разведывательного управления Красной Армии от 18 марта, противник намечал перенести центр тяжести весеннего наступления «на южный сектор фронта с вспомогательным ударом на севере при одновременной демонстрации на центральном фронте против Москвы». В докладе отмечалось, что для весеннего наступления Германия вместе с союзниками выставит до 65 новых дивизий. Наиболее вероятный срок перехода в наступление – середина апреля или начало мая.[347]
Этот же вывод подтверждала и информация, поступившая в Государственный Комитет Обороны через пять дней от органов госбезопасности:
Естественно, что полученная разведывательная информация оказала определенное влияние на принятие Ставкой ВГК окончательного решения. В конце марта, как и планировалось, состоялось совместное совещание ГКО и Ставки ВГК. На нем присутствовали И. В. Сталин, К. Е. Ворошилов, С. К. Тимошенко, Б. М. Шапошников, Г. К. Жуков, А. М. Василевский, Н. С. Хрущев, И. Х. Баграмян.
На совещании с докладом, соответствующим в основном установкам Сталина, выступил маршал Шапошников. В то же время Борис Михайлович предложил вновь ограничиться стратегической обороной. Особенно категорически он высказался против намечавшейся наступательной операции на юго-западном стратегическом направлении.
Однако Сталин, оборвав его на полуслове, резко возразил:
– Не сидеть же нам в обороне сложа руки и ждать, пока немцы нанесут удар первыми! Надо самим нанести ряд упреждающих ударов на широком фронте и прощупать готовность противника. Жуков предлагает развернуть наступление на западном направлении, а на остальных фронтах обороняться. Я думаю, что это полумера.
Маршал Тимошенко уверенно заявил, что войска Юго-Западного направления сейчас в состоянии нанести упреждающий удар с целью расстроить наступательные планы противника против Южного и Юго-Западного фронтов. Такого же мнения придерживался и маршал Ворошилов, считавший, что войск на юге достаточно, чтобы смять врага.
