Приведем еще одно мнение, на этот раз генерала Ф. В. фон Меллентина: «Русское Верховное Главнокомандование руководило боевыми действиями в ходе Курской битвы с большим искусством, умело отводя свои войска и сводя на нет силу удара наших армий при помощи сложной системы минных полей и противотанковых заграждений. Не довольствуясь контрударами внутри Курского выступа, русские нанесли мощные удары на участке между Орлом и Брянском и добились значительного вклинения… Операция «Цитадель» закончилась полным провалом. Правда, потери русских были больше, чем немцев; надо также отметить, что с тактической точки зрения ни одной из сторон не удалось достигнуть решающего успеха… После провала этого наступления, потребовавшего от немецких войск высшего напряжения, стратегическая инициатива перешла к русским[488]».
Меллентин был прав, утверждая, что потери советских войск в Курской битве превышали потери противника. За переход стратегической инициативы в руки советского командования пришлось заплатить высокую цену. Потери составили: безвозвратные – 254,5 тыс. человек, санитарные – 608,8 тыс. человек[489]. Противник же потерял более 500 тыс. человек, 3 тыс. орудий и минометов, свыше 1,5 тыс. танков и штурмовых орудий, более 3,7 тыс. самолетов[490]. Следовательно, потери советских войск примерно в полтора раза превышали потери противника.
Контрнаступление под Курском было третьим крупным стратегическим контрнаступлением, проведенным Красной Армией в ходе войны. В отличие от предыдущих операций это был заранее организованный и подготовленный ответный удар на удар противника. В нем участвовали 22 общевойсковые, 5 танковых, 6 воздушных армий и крупные силы авиации дальнего действия. Но полностью завершить разгром противника не удалось, так как германское командование сумело вывести из-под удара свои основные силы.
Для Рокоссовского участие в Курской битве стало важным этапом в его деятельности в должности командующего фронтом. Он приобрел значительный опыт организации обороны с глубоким эшелонированием боевых порядков войск и оборонительных позиций с хорошо развитой системой траншей и других инженерных сооружений. Решающим условием создания устойчивой обороны явилось массирование сил и средств на направлениях вероятных ударов противника, а также глубокое оперативное построение войск. Большой опыт был приобретен также в ходе подготовки и проведения наступательных операций.
25 августа 1943 г., после завершения Курской битвы, в Кремле состоялось совещание, на котором рассматривался план дальнейших действий Красной Армии. Маршал Советского Союза Г. К. Жуков придерживался мнения, что противник располагает еще достаточными силами для продолжения войны, тем более что Англия и США не спешили с началом широких наступательных действий в Европе. Вместе с тем он считал, что на востоке Германия уже не в состоянии вести большое наступление и, видимо, ограничится активными оборонительными действиями. И. В. Сталин и начальник Генштаба Маршал Советского Союза А. М. Василевский высказывались за развертывание наступления на западном и юго-западном стратегических направлениях, чтобы выйти в восточные районы Белоруссии и на Днепр. С этим стремлением Жуков был солидарен, но выступал против нанесения фронтальных, лобовых ударов в полосе от Великих Лук до Черного моря, так как предпочитал операции на отсечение и окружение противника с целью его полного уничтожения, что облегчало бы дальнейшее ведение войны. Именно такую операцию Жуков считал необходимым провести в Донбассе. Его поддержал заместитель начальника Генерального штаба генерал-полковник А. И. Антонов. Но Сталин не разделял точку зрения Жукова и Антонова, а нетерпеливо требовал скорее отбросить противника с территории страны фронтальными ударами. Он считал, что для реализации идеи Жукова понадобится слишком много времени и противник успеет организовать оборону на подступах к Днепру.
