Камиль знал, что охранник, приставленный к нему Раджабом, неукоснительно выполняет приказ капитана и следует за своим хозяином постоянно, оставляя владельца яхты без присмотра только на время сна.
Дойдя до середины трапа, обернулся. Увидел блеснувшие на черном, как тропическая ночь, лице белки глаз. Остановился.
— Подойди! — велел охраннику, который застучал по трапу подкованными подошвами башмаков, выполняя приказ.
— Ты кому-то рассказывал о том, что произошло на набережной?! — смотрел на охранника сверху вниз. — Отвечай честно! От этого зависит твое будущее!
Чернокожий великан замер в испуге. Затряс кудрявой головой, словно отрицая саму возможность обсуждения произошедшего с посторонним:
— Никому не говорил, хозяин! — запнулся и добавил: — Только моей матушке!
— Зачем ты рассказал матери? — спросил Камиль, чеканя каждое слово.
Если бы охранник признался в том, что поделился секретом с дружками или девушкой, он уже летел бы за борт и через считанные секунды стал бы кормом для акул.
— Я не хотел, хозяин! — Камиль видел, как по черным щекам покатились сверкающие в лунном свете слёзы. — Но она словно сама знала обо всем! Задавала вопросы, принуждала меня к ответам! Я был не в силах сопротивляться натиску матери и во всем признался! — сильный мужчина всхлипнул, словно ребенок. — Что вы теперь сделаете со мною?!
— Что, кроме вопросов, произнесла твоя мать? — Камиль и сам не понимал, почему для него так важна эта информация.
— Она сказала, что в какой-то момент вы сами начнете искать встречи с нею, — охранник говорил еле слышно, словно понимая всю абсурдность слов матери. — Говорила, чтобы я не боялся ничего. И даже если вы решите придать моё тело смерти, то духи пустыни, откуда родом наши предки, примут мою душу.
— Я не стану тебя убивать, — Камиль развернулся на узком трапе и продолжил подъем. Добавил: — По крайней мере — пока! Но не смей даже вспоминать в самом страшном сне ни о происшествии на набережной, ни о том, что сказала твоя безумная мать!
Слушать ответ охранника было не обязательно.
Камиль знал, что здесь, в открытом море, он не осмелится ослушаться. А до возвращения в Торса-ле-Мар было предостаточно времени, чтобы обо всем подумать и посоветоваться с Раджабом.
***
Яхта вошла в устье широкой реки, впадающей в океан.
«Мария» бороздила воды внутренней артерии Черного континента не в первый раз. Увеселительная программа для гостей была давно разработана, и даже те, кто уже успел здесь побывать, не отказывались от предложения посетить деревню дружелюбных аборигенов, где их ждало несметное количество разнообразных развлечений. Начиная от переправки на берег в широких деревянных лодках, готовых каждую минуту зачерпнуть бортом воду, кишащую рептилиями, выглядывающими из зарослей лотосов, заканчивая вечерней трапезой у костра в окружении услужливых чернокожих мужчин и женщин, которые скрасят ночь гостя в камышовой хижине.
Обычно, Камиль сопровождал гостей на берег.
Яхта, оставшаяся в полном распоряжении капитана, продолжала путь вглубь континента. Гостям говорилось, что делается это с целью пополнения запасов пресной воды и закупки некоторых экзотических продуктов.
Гости посмеивались, предполагая, что под продуктами подразумевается местный наркотик, и были недалеки от истины, не зная, что до того, как получить невесомые мешочки, яхта должна выгрузить доставленный груз.
В этот раз на берег отправился Раджаб и большая часть экипажа, посланная, якобы, для охраны гостей от возможных эксцессов с аборигенами, словно застрявшими в каменном веке на пути к вершинам эволюции.
Камиль поднялся на капитанский мостик и стал у штурвала.
Континентальная река несла свои воды тихо и неспешно. Правда, спустя час, разделилась на два притока. Яхта свернула в левый. Пройдя еще несколько миль, встала на якорь. Двигаться дальне не позволяло ни начавшее мелеть русло реки, ни деревья, растущие вдоль берегов и словно старающиеся сцепиться друг с другом ветвями высоко вверху, образуя арку.
Вахтенный экипаж, как правило, один и тот же, считал, кто владелец судна обменивает напитки и продукты на галлюциногенные травы, и был совсем не против того, что погрузкой-выгрузкой занимались не они, а прибывшие на катерах чернокожие мужчины. Одетые в такие же черные комбинезоны. Вмешиваться в дела хозяина, а тем более осуждать его, никому и в голову не приходило. Его груз, его судно — его проблемы.
— Я в каюте, — бросил через плечо Камиль тому, кто оставался на мостике, и направляясь к трапу, ведущему вниз. — Проведешь, когда прибудет.
Второй помощник капитана прекрасно понял о ком идет речь.
Обычно, тот, кто был во главе отряда, недолго беседовал о чем-то с Раджабом за плотно закрытой дверью капитанской каюты, пока остальные занимались тем, ради чего прибыли: перегружали в катера груз. Но сегодня на борту остался владелец яхты, что вызывало некоторое недоумение и беспокойство необычностью ситуации. Впрочем, капитану тоже не помешает немного развлечься, а, как всем известно, Камиль и Раджаб друзья детства.
В дверь каюты дважды постучали.
