Новым он не был, но состояние идеальное. Пробег на спидометре значился какой-то детский, явно местные уже скрутили. Это Датч подтвердил, сказал, что стандартная практика. Когда машина попадает на Аркадию, её полностью перебирают. Частично меняют детали на местные и как бы обнуляют.
Мне машина понравилась. Правда, за руль я так и не сел. Автоматическая коробка передач с переключателем на руле словно специально предназначалась для парализованного Датча. Поэтому я поприветствовал своего нового пока не боевого «коня» и, как только мы быстро перекусили и перенесли вещи (и Датча), я забрался в старый грузовик.
Датч ещё раз проверил метки. Похмурился немного, что-то там высчитывая и прикидывая, и проложил новый маршрут. То ли Датч недооценил решимость Деми, то ли что-то напутал, но мы уже опаздывали. Поэтому без сна и хоть какого-то отдыха, погнали, выжимая максимум из машин. Я выжимал максимум из старого грузовика, а у «Форда» запас мощности и наполовину не использовали.
Мы уже въехали на территории, относящиеся к Хемстеду. Так сказать, на дальние окраины и до отряда Деми оставалось не больше восьмидесяти километров. Как на дороге появилось что-то непонятное. Датч, который ехал первый, настолько резко дал по тормозам, что я чуть было не разбил собственную машину. Грузовик заскрипел как резаный, в кузове что-то загрохотало, треснули ящики.
А я чуть не заикой не стал, словив то самое чувство, когда жмёшь на тормоз, а зад чужой новой машины всё ближе и ближе. Вдвойне гадкое чувство, когда это твоя машина, а не чужая!
На невыспанных нервах я пропустил сигнал шакраса об опасности. Точнее перепутал его. Грузовик, наконец, остановился, легонько ткнувшись в «Форд». Я выпрыгнул из машины и побежал к кабине, проверить, что случилось с Датчем. Заглянул в открытое окно и увидел, что голландец застыл, будто его парализовало. Он дышал, крупные капли пота текли у него по вискам, но говорить не мог. Пытался что-то сказать, но лишь заикался на первой букве.
— П-п-п, п… — выдавил из себя Датч, тыкая подбородком в лобовое стекло.
Тут уже шакрас повторно напомнил о себе. Я медленно повернул голову на дорогу, одновременно потянувшись за пистолетом.
На дороге — никого. Только марево от нагретой земли. Странное марево — жарко было уже давно, а вот визуальные эффекты появились только сейчас. И вдвойне странно оно себя вело. То вспыхивало, поднимаясь на высоту до двух метров, то змейкой стелилось по земле, становясь густым и ярким.
Я почувствовал на себе пристальный взгляд и повернул голову дальше. Метрах в десяти от дороге, среди густой и высокой травы, стояло нечто яркое, будто специально пересвеченное солнцем. Красная не то шарф, не то накидка. Разноцветные перья, вплетённые в волосы (если это, конечно, были волосы), капюшон с венком из цветов. Тёмные глаза и огромный тупой клюв, как маска, закрывающий всё лицо.
— П-п-птичье п-п-племя, — наконец, смог выговорить Датч, озвучив мои мысли.
— Не ищи нас, чужак, — глухим голосом и с непонятным акцентом, произнёс представитель Птичьего племени, — иначе ты умрёшь.
— Иначе ты умрёшь, — повторил незнакомец, при этом не раскрывая клюва.
— Я только… — ага, я только спросить, чуть не ляпнул я.
Но Птичий меня уже не слушал. Видимо, решив, что донёс до меня предупреждение, он развернулся и пошёл по полю. Расставил руки в стороны и будто приглаживая колоски, растущей вокруг травы. Ага, всё-таки руки! И всё-таки маска. Глаза странные, конечно, но явно человеческие. Как и фигура. Даже несмотря на массивную накидку, силуэт приглядывался вполне чётко.
Я бросил взгляд на Датча, тот ещё пыхтел, но приходил в себя. Потом прислушался к шакрасу — внутри было что-то непонятное. Немного злости, немного интереса, и даже как-то обидно. То же мне, ещё не знают, зачем мне они, а уже не ищи…
— Стой! — крикнул я и в два прыжка оказался в траве.
Так легко, как у Птичьего, пройти сквозь заросли у меня не получилось. Если перед ним, растения будто расступались, то меня, наоборот, будто специально пытались задержать. От этого шакрас разозлился сильнее, да и я вместе с ним.
— Стой! — снова закричал я, только на этот раз добавил «Ауру страха».
Не знаю, долетела ли она до него. Расстояние большое, а у меня вышла какая-то странная смесь из ауры и направленной «Кондрашки», но Птичий человек лишь замедлился. А вместо него с дороги сорвалось марево — в нижней форме ломанулось ко мне светящейся лентой. Закружило вокруг меня, придавливая траву, а потом вспыхнуло огнём, взметнувшись выше моего роста. Я будто в огненной клетке оказался, но жара не чувствовал. Только чуйку отрубило, будто меня глушит.
Я оглянулся по сторонам, изучая контур, а когда посмотрел вперёд, удивлённо уставился на незнакомца. Как он оказался рядом, я не услышал. И запах — пряный, травяной он будто не успел за скоростью тела. Человек оказался в метре от меня, а запах всё ещё докатывался с его прошлого местоположения.
— Не ищи Птичье племя, чужак, — повторил он. — Отзови своих крысёнышей. Нам не нужно внимание. Нам не нужна мышиная возня на наших землях.
