Хорошо бы, чтобы получилось, а то у меня отваливается хоботок.
— Грюк? — спрашиваю я, но по дорожке снаружи уже слышны шаги, и капитан садится на корточки в дальнем углу клетки спиной ко мне. Кажется, он что-то делает себе с лицом, но мне не видно, потому что он сгорбился.
Дверь распахивается, и врываются ученые.
— Немедленно вон из клетки! — орет главный ученый. — Это опасно! Тревога! Всем покинуть здание!
Капитан медленно поднимается и поворачивается.
— Поздно, — тихо говорит он, закрыв лицо руками. — Поздно и для меня, и, боюсь, для всех нас. Случилось страшное. Бегите! Спасайтесь! Предупредите горожан! Инопланетянин ОТПОЧКОВАЛСЯ!
И он опускает руки.
— А-А-А-А-А-А-О-О-О-О-О-О! Какие у него уши, лицо, кожа, он превращается в ИНОПЛАНЕТЯНИНА!!!
Комната пуста.
Как здорово, что эта фотография у Артура получилась. Неплохой из капитана вышел инопланетянин, правда?
Вот так я провел каникулы — в общих чертах. Конечно, я знаю, что после моего возвращения каникулы длились еще неделю, но это было, когда ввели чрезвычайное положение и вооруженные отряды солдат Галактического Правительства прочесывали планету в поисках затаившихся инопланетян. Мама почти не выпускала меня из дому. Слушать об этом никому не интересно.
Нашу квартиру солдаты тоже обыскали, как и все прочие, но ничего похожего на инопланетян не нашли, разве что Роло. Я снова превратился в Генри, а капитан стал маминым кузеном Альфредом с Минимуса. И никто нас не узнал.
Теперь солдат уже нет, и ученых тоже. Вести звездолет, который полетит куда-то там еще, нашли кого-то другого, а лейтенанта Джонса оставили у нас — вдруг он тоже превращается в инопланетянина, причем изнутри, так, что никто и не замечает? По-моему, это и к лучшему: он не создан быть звездолетчиком.
Когда солдаты с планеты улетели, капитан стал помогать папе Артура на посадочной станции. Папа Артура говорит, что в жизни не видел человека, который так замечательно управляется с картошкой. После обеда они по очереди лежат на диване.
— Роло, я сломал твой насос, — сказал я брату, вернувшись домой тем утром. — Прости меня, пожалуйста.
— Какой насос? — говорит Роло. — А, тот. Ну и ладно, он уже сто лет как не работал. Мой настоящий насос в шкафу, где майки. Если захочешь взять его, предупреди, или у тебя будут настоящие неприятности. Что с тобой, Генри? Что случилось?
Когда-нибудь, когда мне нечем будет заняться, я ему расскажу.
