Генри решил - она не стала бы звонить, если бы не что-то по-настоящему важное и набрал номер своей супруги. Короткие гудки оповестили его о том, что номер занят и Генри вздохнул, немного хмурясь.
Он откладывает телефон, надеется позвонить ей позже. Генри прикрывает глаза, поднимает голову к солнцу и наслаждается солнечным днём. В его голове десяток мыслей о расследовании.
Реджина металась по своему кабинету, то и дело, натыкаясь на кресла для посетителей. Она замерла, только когда уронила одно из них: оно проскрежетало деревянными ножками по каменному полу и рухнуло, завалившись на бок. Реджина несколько раз моргнула и кинулась поднимать предмет мебели. Прикусив губу, она вздохнула.
-- Нечего паниковать, справимся, -- пробормотала женщина себе под нос и, сделав глубокий вдох, покинула свой кабинет.
Реджина аккуратно закрыла дверь и повернула ключ в замке на два оборота. Потом подёргала ручку, проверяя, опустила резной ключик в маленькую, висящую на поясе сумочку, и на ходу затянула на ней завязки. В длинном коридоре было темно, только полоса света падала впереди сквозь щель в приоткрытой двери. Коридор к башне не освещался уже года четыре, с тех пор, как последняя лампочка перегорела. До светильников Реджина не дотягивалась даже с лестницей, да и менять их в темноте было трудно, а денег на лампочки не было. Впрочем, и без них было неплохо: коридор прямой, всего две двери, и обе в конце. Одна направо -- в кабинет-под-башней, вторая налево -- на лестницу в башню, в которой и нет ничего, и дальше, в архив. В общем, Реджина не заблудится, а остальным тут нечего делать. Разве что иногда Тереза могла быть отправлена в архив.
Ламорте стояла у открытой двери. Сквозь проходы между старыми книжными стеллажами падали солнечные лучи, в свете летала пыль. Реджина поджала губы, хмурясь, развернулась и обогнула стоящий рядом шкаф. Пройдя до конца направо, она минула витрины с книгами и остановилась перед деревянной дверью с кованой решёткой перед ней.
Вход в третью секцию Ламорте держала закрытым всегда, чтобы туда никто не вошёл по случайности. В Третьей Секции были слишком ценные книги, информация из которых не подлежала распространению. Смотрители должны были следить за их сохранностью и выдавать информацию, если этого действительно будут требовать обстоятельства. Определять предполагалось, конечно, самим Смотрителям.
Реджина вытащила связку из не одного десятка резных ключей. Она отпёрла три замка и, войдя в залу, закрыла за собой дверь, повернув ручку.
Ламорте прошла к единственному столу в помещении и включила стоявшую на нем настольную лампу. Та, несколько секунд поморгав, засветила нормально. Реджина уверенно вытащила с одной из витрин старую потрёпанную книгу и занялась её реставрацией. Она осторожно подтягивала инструментами выбившиеся в переплёте нитки и натирала мягкую кожу, которой была обита обложка. Монотонная спокойная работа всегда немного успокаивала Реджину, она немного проваливалась в неё и, будучи ограниченной в реальном времени не заметно для себя падала во время альтернативное, Библиотечное. Благодаря этому особенному созвучию со зданием она и могла реставрировать в день иной раз по десятку книг. Благодаря этому же она сумела выучить здание, не прилагая усилий. Реджина Ламорте, сорок вторая Смотрительница Александрийской Междувселенной Библиотеки, просто чувствовала это место и знала расположение всех книг, которые видела.
Реджина осторожно перелистывала страницы, проверяя, не попал ли туда мусор или не вползло ли какое-то насекомое. Временами она останавливалась, глядя на гравюры в книге. Это, скорее, был дневник, в котором кто-то рассказывал о своих соседях. На одной из гравюр был маяк, светивший во тьму. Реджина остановилась, провела тонкими пальцами по рисунку, потом перевела глаза на текст.
