Тем не менее, у Конвея были фактические аргументы по Кенту, где лояльность сэра Ричарда Гилфорда и сэра Эдварда Пойнингса, занявшего практически место стареющего графа Оксфорда в руководстве армией, была направлена на персону короля, а не на династию. И у обоих были сильные связи с Кале через родственников, занимавших ключевые посты. Впечатленный Нортон буркнул Ковею, что тот должен «или заткнуться, или действовать» — то есть, донести до короля то, что он донес до них. Но Конвей только руками развел — король был нынче в таком состоянии ума, что не только бы ему не поверил, а заподозрил бы в злом умысле его самого. Собственно, печальный опыт у Конвея в прошлом уже был, когда, если бы не присутствие и поддержка Реджинальда Брэя, Генри VII вполне мог собственноручно убить того, кто принес ему дурные вести. И хотя не убил, никогда толком не простил.
Нанфан и Нортон были вынуждены признать, что так оно и есть, да и всегда было. Когда они отрапортовали королю о делах между Саффолком и Тиреллом, то получили от короля такую смесь скептицизма и подозрения, что Нанфан всерьез опасался закончить свои дни на виселице. И хотя они оказались правы, а король — нет, отношения между подданными, желавшими служить верно, и королем, не желавшим слышать, что его приближенные не так уж и лояльны делу его жизни, были испорчены. В общем, не известно, чем бы закончились эти посиделки и обмен опасениями, если бы зять Нанфана не написал о разговоре, свидетелем которому стал, самому королю, добавив и приватную беседу с Конвеем, в которой тот выразил мечту о наличии близкого к королю источника информации.
Дело в том, что Фламанк ненавидел тестя как чуму, потому что тот был всем тем, чем Фламанк не был — авторитетным, уважаемым и компетентным офицером. И зять очень надеялся, что наградой за передачу сплетен ему будет нынешний пост тестя, когда те, кто не уважает его сейчас за отсутствие определенных качеств, будут вынуждены уважать пост, который он займет. Ну и можно также предположить, что письмо Джона Фламанка носило отчасти упреждающий характер. Ведь его брат Томас был одним из лидеров Корнуольского восстания, казненных перед всем честным народом. Джон вполне обоснованно мог испугаться, что он стал свидетелем более чем смелых речей Конвея, и не посмел о них не донести. Впрочем, своим письмом он ничего не выиграл. Нанфан занимал свой пост до самой смерти в 1507 году, и Фламанк сидел в его тени тихо и ровно. Слегка помог Фламанку с карьерой только кардинал Волси, который, к слову сказать, начал свою духовную карьеру именно как капеллан Нанфана, который и представил его королю.
Конвей, в своих панических настроениях, не учел того, что он должен был знать, и чего не знали его собеседники в Кале: сэр Реджинальд Брэй не оставил после себя место пустым, и трон незащищенным. Конвею вовсе не нужно было беспокоиться о том, чтобы иметь верных династии людей рядом с королем, такие люди были, и в количестве. Просто они рапортовали не Конвею, а куда как более влиятельным и менее склонным к паническим настроениям людям.
Не говоря о том, что матушка его величества, занимающаяся масштабными и благочестивыми строительными проектами, никогда не снимала свою сухонькую ручку с пульса созданного, по сути, именно ею королевства. И был ещё Ричард Эмсон, который был правой рукой сэра Реджинальда Брэя, и остался таковой под началом Вилшера, который, благодаря занимаемому посту, мог быть и заметной фигурой, но уж точно не самой влиятельной в своем департаменте. По поводу Эмсона когда-то Варбек припечатал «подлый по рождению и низкий по устремлениям», считая, по-видимому, что сам по себе, без «подлых советников», Генри VII был бы более благородным правителем.
Ну, вряд ли Эмсон был уязвлен такой характеристикой, полученной от государственного пленника. Он был юристом и бюрократом до мозга костей, начавшим карьеру ещё при Энтони Вудвилле, и одаренным полезным талантом заводить друзей и знакомых среди людей, имеющих, зачастую, противоположные политические симпатии и принадлежащих к разным сословиям. То есть, людям он нравился, или, как минимум, приятельство с ним считалось полезным. Исключением остались вышеупомянутый Варбек и Ричард III, краткое правление которого было для Эмсона мрачным временем. Впрочем, Эмсону ещё предстояло убедиться, насколько легко его бывшие друзья и покровители пожертвуют его головой «ради общего блага» в начале следующего царствования, но пока он был полезен и в силе.
В обойме сотрудников сэра Брэя был также небезынтересный персонаж Джон Мордаут, который сражался против шотландцев с Ричардом III, но сделал карьеру при Генри VII. Он тоже выучился на юриста, и после смерти Брэя занял его место советника в Ланкашире. А ещё раньше стал спикером палаты общин — тоже весьма полезный и значительный в администрации короля человек.
