Каких друзей могла собрать тщательно охраняемая домохозяйка, пусть даже и некогда коронованная, теперь, когда от силы её семьи не осталось ничего, а от самой семьи — мало? Неужели кто-то и в самом деле верит, что поколение, воевавшее в Войнах Роз, могло вдруг исполниться сочувствием к этой даме? К той самой, брак с которой, как утверждают те же историки, рассматривался английской аристократией сущим безумием со стороны короля?
Нет, конечно. Единственной причиной, по которой Элизабет Вудвилл пытаются пристегнуть к событиям второй половины 1483 года, является неопровержимый факт, что вокруг Генри Ричмонда, в Бретани, вдруг образовалась целая колония тех, кого часто называют «йоркистами». На том основании, что они служили Эдварду IV из дома Йорков достаточно исправно.
Осмелюсь заметить, что значительная часть этих людей именно йоркистами никогда не была. Тем не менее, количество недовольных Ричардом Плантагенетом в роли короля, было достаточно велико. Если обычные приметы верны, то именно «народ» против этого короля ничего не имел. Лондонцы всегда умели показать своё отношение к тем, кого не любили. И всегда охотно принимали участие в действиях, направленных против тех, кого они не любили. Но вот ни слухи об убийстве сыновей Эдварда IV, ни конкретные нападения на резиденцию принцев в Тауэре и убежище принцесс в Вестминстере не стали той искрой, которая воспламенила бы лондонцев против Ричарда III.
То есть, недовольны были бароны и джентри из глубинки.
Уильям Стонор, например, вряд ли вообще когда-либо пересекался непосредственно с королём Ричардом III, даже когда тот был ещё герцогом Глостером. Сидел себе шерифом Беркшира, Девоншира и Оксфордшира, и был важной административной персоной в университете Оксфорда. Но его матерью была внебрачная дочь Уильяма де ла Поля, которого, можно сказать, уничтожил Ричард Йорк, а его женой — дочь маркиза Монтегю, которого уничтожил Эдвард IV, причём дважды: сначала отобрав титул графа в пользу дома Перси, а потом — в битве при Барнете. Стоноры были также в родстве, через брак, с Гастингсами.
Джон Пастон, член влиятельнейшего семейства, неоднократно имевший дело непосредственно с членами семьи дома Йорков (например, сопровождал Маргарет, сестру Ричарда и Эдварда, в Бургундию), оказался, тем не менее, замешанным в заговор Бэкингема, и ещё при Барнете воевал за Ланкастеров (за что его простили). Но Пастоны при дворе королей Англии были слишком давно, чтобы преследовать что-либо, кроме собственной выгоды, и хитрый Джон получил в 1484 году от Ричарда полный пардон, в письменном виде.
Ещё один представитель старинного рода английских джентри, Пламптон, несомненно примкнул бы к Бэкингему, потому что сражался за Ланкастеров ещё при Таутоне, и потерял там и сына, и покровителя (де Вера). И с тех пор этот род стал стремительно беднеть. Просто этот персонаж успел умереть в 1480 году.
Жиль Дюбени, с кем Реджинальд Брэй обсуждал восстание в Салсбери, приходился каким-то боком родственником леди Маргарет. Не вполне уверена, что именно его отец, Уильям, был потомком дочери сэра Джона Бьючампа (Жиль и Уильям — семейные имена этого рода, их там тьма тьмущая), но родство точно было. Плюс, эта семья поколениями сидела в Сомерсете, и была предана своим герцогам, то есть Бьюфортам.
Джон Гилфорд из Мэйлстоуна, и его сын Ричард, примкнули к заговорщикам потому, что Джон был женат вторым браком на Филиппе Сен-Легер, сестре Томаса Сен-Легера. Того самого, который стал, при помощи Эдварда IV, вторым мужем родной сестры короля Эдварда и короля Ричарда, Анне. Того самого, которого Ричард не поколебался казнить в числе тех немногих, кто вообще был казнён после подавления восстания.
Почему Сен-Легер восстал против шурина? Анна Плантагенет была к тому времени уже давно мертва. Похоже, выстраданное замужество не принесло ей счастья. И не далось ей даром. Дочь Анны и Генри Холланда, герцога Экзетера, Анна Холланд, была выдана замуж в пятилетнем возрасте, за сына королевы Элизабет Вудвилл, Томаса (маркиза Дорсета). Правда, и жениху было всего одиннадцать. Анна Холланд умерла в 1474 году, в том самом, когда её мать вышла за Сен-Легера. В этом браке родилась только одна дочь, тоже Анна — в 1476 году. Поскольку Анна Плантагенет умерла вскоре после родов, а её первая дочь умерла до неё, то всё состояние Холландов оказалось в младенческих ручках Анны Сен-Легер. За исключением земель, которые остались за Томасом Греем после смерти Анны Холланд. Грей не растерялся, и попросил мамочку, чтобы Анну Сен-Легер отдали за его сына от второго брака. Мамочка похлопотала, и, незадолго до смерти, Эдвард IV провёл через парламент объявление Анны Сен-Легер единственной наследницей Холландов. Что совсем не обрадовало дом Холландов, разумеется.
