Генрих IV — один из наиболее знаменитых французских королей. С его именем связаны самые разнообразные и значительные исторические события, религиозная рознь католиков и протестантов, бурные любовные истории, сложные перипетии дворцовых интриг, заговоры и авантюры. Любимец подданных, персонаж множества народных песен и преданий, Генрих IV — «король Анри» — поныне остается символом французского национального духа.Книга предназначена для широкого круга читателей.
«Единственный король, о котором народ сохранил память» — эта лапидарная фраза неизвестного автора второй половины XVIII века с предельной точностью определяет посмертную судьбу короля Генриха IV. Подобной похвалы не удостоился ни один монарх: ни причисленный к лику святых Людовик, вершивший суд под дубом в Венсеннском лесу, ни «отец народа» Людовик XII, ни «король-рыцарь» Франциск I, ни последние Бурбоны.
Французы никогда не подвергали поношению Генриха IV. После его смерти даже не последовало непременного в таких случаях изменения политического курса и состава правительства. Совсем наоборот, именно смерть обеспечила ему стойкую популярность. В этом, как и во многом другом, с ним может сравниться только Наполеон, император, имя которого стало обрастать легендами еще во время его недолгого пребывания на острове Святой Елены. Но Генрих IV никуда не был сослан, он не прошел через историческое «решето» и чистилище. 14 мая 1610 года в мгновение ока он шагнул в бессмертие, увенчанный всеми добродетелями, словно безвестный монах из Ангулема Франсуа Равальяк обладал чудодейственной силой, высвободив острием своего кинжала дух героя, таившийся до сих пор под грубой оболочкой.
Смутное время регентства Марии Медичи озарило затем ретроспективным блеском десятилетие 1600–1610 гг., которое стало казаться иотерянным раем и останется таковым навсегда или почти навсегда. Король, которого совсем недавно обливали грязыо проповедники и преследовали убийцы, прославлялся теперь как святой, отец народа, поборник религии, защитник отечества и всей французской нации.
Всеобщая молва, орган общественного мнения, возложила на его чело новую корону, корону бессмертия. Это была его третья корона: он был королем Наварры, Франции, а в 1610 году стал королем-мучеником.
Генрих IV — лицо реальное, историческое, но одновременно и легендарное. Снова писать о нем — занятие рискованное. К чему сызнова пересказывать огромное число всем известных и порой анекдотических эпизодов из его жизни? Зачем еще раз пытаться обрисовывать эту яркую личность, которая возбуждала интерес многих историков? Просто чтобы добавить еще одну биографию к сотням других?
Однако же этот человек из прошлого продолжает бросать вызов поколениям, возбуждать их любопытство. Его иронический пристальный взгляд не оставляет нас равнодушными. Сын Жанны д’Альбре — не каменный командор, не святой с церковных витражей, не доблестный герой и не проповедник. Он привлекает наше внимание своей исключительной жизненной силой, контрастными оттенками своего характера, открытостью своих достоинств и недостатков, дерзкой волей к самоутверждению.
Мало кто из персонажей далекого или недавнего прошлого сохранил из поколения в поколение столь неизменный интерес к себе. Не последнюю роль в этом играет большое количество свидетельств о его жизни, будь то уже давно известные или обнаруженные недавно. Их изобилие стимулирует воображение, позволяет понять этого человека во всех его проявлениях, познать грани характера этого Протея, так изумлявшего историка Мишле.
Если отвлечься от его остроумных выходок и пресловутого бахвальства, Генрих IV резко отличался от мира, в котором он жил. Его чувствительность, мягкосердечие, терпимость, приступы меланхолии и скептицизма, его непосредственность вообще-то характерны для его времени, но их сочетание в одном человеке выделяет его из общей массы. Человек XVI века, особенно периода религиозных войн, к какому бы вероисповеданию он ни принадлежал, нам совершенно чужд. Рафинированный и жестокий мир, в котором он жил, кажется нам удаленным на световые годы, а соответственно и двор Валуа сияет для нас не более, чем свет потухшей звезды.
Но некоторые представители этого поколения ускользают из этих далей непостижимого. Во всяком случае три великих имени принадлежат к интеллектуальному миру наших современников: Монтень, Сервантес и Шекспир. И рядом с этими художниками-мыслителями стоит король — Генрих IV. Свободомыслие и прочие совпадения, сближающие с ними, не случайны. Все четверо, разумеется, наряду с многими другими, непосредственно способствовали формированию современного человека и его мировоззрения. Итак, среди этих творцов, этих «поэтов» есть и «политик». Он находится неподалеку от них, ибо благодаря своему уму и характеру не был подвержен влиянию основных психологических свойств, подавлявших сознание его современников, увы, не унаследовавших ренессансного оптимизма: сверхчувствительности, нетерпимости, агрессивности, жестокости, уныния и бессилия.
