Парадоксальным на первый взгляд было то, что великие географические открытия, а затем и колониальные захваты были начаты не наиболее развитыми европейскими государствами того времени, а, наоборот, странами, значительно отстававшими в своем политическом и экономическом развитии, — Португалией и Испанией. Да и из этих двух стран лидирующее положение вначале занимала более слабая — Португалия. Объяснение этого парадокса следует искать в совокупности целого ряда внешних и внутренних причин. К ним относится и географическое положение пиренейских стран, расположенных на крайнем юго-западе Европы, что в условиях фактической монополизации итальянскими городами средиземноморской торговли, а Ганзой — торговли Северо-Западной Европы заставляло португальцев и испанцев искать новых морских путей в западном и южном направлениях от Европейского континента.
В пиренейских Государствах сложился абсолютизм. Королевская власть нуждалась в средствах для укрепления своего могущества. Она имела в своем распоряжении и людей, готовых сражаться где угодно. Это было обедневшее дворянство, сделавшее войну своей профессией и оставшееся без дела после завершения Реконкисты (т. е. изгнания арабов, завоевавших в VIII в. Пиренейский полуостров).
Весьма заинтересованными в поисках новых морских путей к вожделенным странам Востока были пиренейские купцы, ставшие влиятельной силой в приморских городах в XIV–XV вв.
В Португалии и формирование абсолютистского государства, и Реконкиста были завершены значительно раньше, чем в Испании. Это и позволило ей первой начать заморские завоевания. Они начались после захвата португальцами Сеуты в 1415 г. Инициатором португальской заморской экспансии был принц Энрике, вошедший в историю под именем Генриха Мореплавателя. Он создал морскую школу в Сагресе, откуда вышли смелые и предприимчивые мореплаватели, посылаемые им в морские экспедиции на юг Атлантического океана. Экспедиция за экспедицией шли вдоль западного берега Африки в надежде найти пролив, который привел бы в Индийский океан. Но лишь в 1487 г., через 27 лет после смерти принца Энрике, Бартоломеу Диасу удалось наконец дойти до крайней южной точки Африканского материка, названной им мысом Мучений, впоследствии переименованным в мыс Доброй Надежды. Но до открытия пути в Индию должно было пройти еще одиннадцать лет. Другой португальский мореплаватель, Васко да Гама, 20 мая 1498 г. достиг г. Каликута на Малабарском побережье Индии.
Открытие пути в Индию предопределило направление заморской экспансии Португалии: она шла в восточном направлении. Двигаясь дальше на восток, португальцы в 1512 г. достигли Молуккских островов, или как их долго называли, островов Пряностей, а затем и Китая.
Движение португальцев вдоль западного побережья Африки в поисках морского пути в Индию сопровождалось стремлением закрепить за собой открываемые земли, не допустить проникновения других европейских держав. Еще в 1454 г. булла папы Николая V давала Португалии права на все земли и острова, «как уже приобретенные, так и те, которые будут приобретены к югу от мыса Бохадор, с полным отпущением грехов всем, кто может потерять жизнь во время этих завоеваний». А спустя 39 лет, в 1493 г., папа Александр VI не только подтвердил буллу 1454 г., но и добавил к ней пункт, дающий португальцам право на открытие земли «от мыса Бохадор и вплоть до Индии».
Конечной целью португальских, испанских, так же как и последовавших за ними других европейских «романтиков моря» был откровенный грабеж открываемых и захватываемых ими заморских земель.
Об этом со всей очевидностью свидетельствует и книга Ч. Бизли, несмотря на панегирики ее автора «европейской христианской экспансии».
В гл. XII показывается, как после появления в Португалии рабов из Африки и африканского золота, доставляемых первыми экспедициями принца Энрике, в стране началась «колониальная лихорадка». «Отныне возникло целое движение добровольцев. Если вначале, говорит Азурара (автор хроник о морских экспедициях, осуществляемых принцем Энрике. —
«Похищение людей, — пишет Ч. Бизли, — которое некоторые патриотические писатели считают, по-видимому, просто актом христианского благодеяния, «физическим проявлением милосердия», было в то время делом прибыльным и доходным».
