Генрих Шестой глазами Шекспира полностью

– Нет, нельзя, нам могут ударить в тыл те, кто идет следом за Оксфордом. Будем стоять здесь, они все равно выйдут из города, чтобы сразиться с нами. А не выйдут – мы их оттуда сами выбьем, укрепления-то у них фиговые, хилые совсем.

Далее схема повторяется: входит Монтегью с барабанным боем и знаменами, потом прибывает Сомерсет тоже с барабанами и знаменами, а Эдуард и Глостер обмениваются короткими репликами на тему «идите-идите, скоро всех вас тут положим». А все военачальники и солдаты, собирающиеся сражаться за Генриха Шестого и Уорика, проходят мимо вражеского войска как мимо пустого места. Все дружно ослепли.

И вот, наконец, появляется Кларенс. Тоже, само собой, с боем и знаменами. Уорик, стоящий на стене и наблюдающий за всем этим балаганом сверху, не скрывает своей радости:

– Смотрите, вот и Кларенс к нам идет! Уж он даст битву Эдуарду! Стремление постоять за правду в нем сильнее, чем любовь к родному брату.

Глостер и Кларенс шепчутся. После чего Кларенс срывает со шляпы алую розу и обращается к Уорику:

– Отец, понятно вам, что это значит?

Ого! Отец. Стало быть, Джордж между актами и сценами успел-таки жениться на Изабелле Невилл, старшей (хотя по Шекспиру – младшей) дочери графа Уорика.

– Я не стану бороться против своей семьи, – продолжает Кларенс, – и больше не буду поддерживать Ланкастеров. И не надо напоминать мне, что я принес тебе клятву. Я этого не забыл, и мне жаль, что я это сделал, это было ошибкой. Чтобы заслужить прощение брата, я объявляю тебя своим врагом. Отныне, где бы я тебя ни встретил, буду мстить за то, что ты меня завлек в эту авантюру. Эдуард, прости меня, я заглажу свою вину. И ты, Ричард, не хмурься, «не буду больше я непостоянным».

Детский сад, ясельная группа и штаны на лямках. «Прости меня, пожалуйста, я больше так не буду». Уорик – плохой, потому что «завлек». Своих мозгов-то нет, получается. О том, что никто Кларенса никуда не завлекал и решение перейти на сторону Уорика братец Джордж принимал совершенно самостоятельно после ссоры во дворце по поводу женитьбы Эдуарда, забыли и сам Кларенс, и автор.

Эдуард радушно приветствует очередную измену брата:

Это что-то вроде «раскаявшийся грешник ценнее постной добродетели». Глостер тоже рад возвращению блудного брата, а вот Уорик, натурально, осыпает Кларенса проклятиями.

– Ну что, Уорик, выйдешь сразиться с нами? – задорно спрашивает Эдуард. – Или нам тебя камнями забросать?

– Я дам тебе сражение при Барнете, если осмелишься принять вызов, – отвечает Уорик.

– Еще как осмелюсь! Прямо сейчас туда и направлюсь. За мной, милорды!

– Так, лежи здесь и умирай. Осталось найти Монтегью и сложить его кости рядышком, – по-военному цинично произносит король Эдуард и уходит.

В предыдущей сцене мы видели, как Монтегью со своим войском явился на подмогу в Ковентри, и вот теперь такое. Стало быть, Монтегью все-таки предал Эдуарда и перешел к старшему брату, графу Уорику. И где пояснения? Где хоть что-нибудь?

Уорик произносит предсмертный монолог, основную идею которого можно свести к следующему: «Когда-то короли содрогались, стоило мне только нахмуриться, а теперь я все потерял, и мне остался только клочок земли длиною в тело».

Что, как не прах – власть, царственность, величье?

Как ни живи, все ж смерти ты добыча, – печально заключает когда-то могущественный граф.

Сомерсет говорит Уорику, что королева Маргарита вернулась из Франции с сильным войском.

– Ах, если бы ты мог с нами сейчас направиться к ней! – сетует Сомерсет. – Мы могли бы все отыграть.

Смерть графа Уорика (гравюра из издания Imperial Edition of the Works of Shakespeare. Virtue and Company, 1872)

Уорик начинает, по-видимому, бредить и разговаривать со своим младшим братом Монтегью, звать его. Сомерсет сообщает умирающему, что Монтегью погиб. Уорик прощается с лордами и умирает у них на руках.

– Скорей навстречу войску королевы! – призывает Оксфорд, и лорды уходят, унося тело Уорика.