1 июня 1418 года Генрих вышел из Кана, чтобы начать завоевание Верхней Нормандии. Его главной целью была столица герцогства — Руан. Неделю спустя, он прибыл в Лувьер, небольшой, но хорошо укрепленный город, защищенный тройной стеной, большими бастионами и многочисленными башнями, на которых были установлены орудия всевозможных типов и размеров. Чтобы сделать подкоп под тройные стены, король применил хитроумную осадную машину, а для их разрушения он с привычным мастерством использовал собственную артиллерию. При этом он едва не погиб, что ему совсем не понравилось. Пока он совещался с графом Солсбери, находясь в шатре последнего, вылетевшее из-за городских стен ядро угодило в палатку и едва не погубило их. Несмотря на то, что Лувье имел [201] репутацию города с хорошими фортификационными сооружениями, через две недели он пал. Король довольно быстро схватил канониров, которые вели обстрел палатки Солсбери и повесил их на высоких виселицах.
Но еще до того, как Генрих подошел к стенам Лувье, его настигла тревожная весть о развитии событий в Париже, которые коренным образом изменили политическое положение во Франции. 29 мая капитан бургундцев Жан Вильер с острова Адам взял Париж. Ночью он вместе со своими людьми был тайно впущен в Париж сторонником бургундцев, торговцем скобяными и железными изделиями, который открыл им Сен-Жерменские ворота. Деспотичный Бернар Арманьяк вместе со своими приверженцами был брошен в темницу. Две недели спустя толпа бургундцев ворвалась в тюрьмы и выволокла узников на улицы, где была учинена кровавая расправа над тысячами людей, включая женщин и детей: нагое и безобразно изуродованное тело графа Бернара, подвергнутое осквернению, три дня провалялось в канаве. Настоятелю кафедрального собора Парижа, стороннику Арманьяка, Танги (Tanneguy) де Шастелю удалось сбежать вместе с молодым дофином, чтобы присоединиться к арманьякам за пределами столицы. Но теперь Париж был в руках герцога Бургундского и тот был преисполнен решимости спасти его от англичан.
Герцог тотчас забыл о своих союзнических обещаниях королю Англии и занялся укреплением Понт-де-л'Арша, крепости, служившей охраной Сене, как раз в том месте, где король намеревался перейти ее, чтобы направиться на Руан. Это была досадная неудача, поскольку Сена в других местах была глубокой и широкой. С южной стороны (откуда шел Генрих) мост с мощными фортификационными укреплениями охранялся [202] стеной и заполненным водой рвом. На северном берегу стояли надежные укрепления с обилием орудий. Защитниками на многие мили вокруг были уничтожены все лодки.
Река имела 400 ярдов в ширину и перейти ее вброд не представлялось возможным. Северный ее берег к тому же охранялся бургундскими войсками, присланными герцогом Жаном. Король отобрал лучших пловцов и приказал им попытаться достать потопленные лодки, но вражеский пушечный огонь и град стрел, пущенных из арбалетов, не позволил им сделать этого. Тогда Генрих распорядился соорудить квадратные лодки из кож и ивовых прутьев. Должно быть, эту идею ему подали рыбачьи плетеные лодки, обтянутые кожей, виденные им в Уэльсе. Между южным берегом и серединой реки были разбросаны крохотные островки, так что из шестов и кож можно было соорудить понтонные мосты и тем самым сократить расстояние вдвое. Незадолго до рассвета 14 июля сэр Жан Корнуолл с шестьюдесятью тяжеловооруженными воинами под прикрытием лучников пересек оставшийся отрезок пути на кожаных лодках. Позади них с двумя или тремя легкими пушками плыла лошадь. Корнуолл был в таком приподнятом настроении, что, оказавшись на другом берегу, возвел в рыцари своего тринадцатилетнего сына, которого взял с собой. Предместье было срочно укреплено и усилено. Тогда же на оказавшихся бесценными кожаных лодках был наведен полновесный мост, по которому на другую сторону переправились 5000 англичан, и герцог Кларенс вынудил форт сдаться». Самый благочестивый король... упал на колени и самозабвенно поблагодарил бессмертного Господа». 20 июля Понт-де-л'Арш, которому ничего не оставалось делать, сдался. [203]
Монстреле записал, что в Понт-де-л'Арш король оставил сильный гарнизон, «в страхе перед которым большая часть крестьянства побросала свое добро и обратилась в бегство».[126] Теперь у Генриха не только был мост через Сену, но, поскольку он перекрывал реку и имел фортификационные сооружения, позволявшие контролировать речной транспорт, Руан в семи милях вниз по течению реки теперь был надежно отрезан от Парижа. Нормандская столица внезапно оказалась в полной изоляции, лишенная какой-либо надежды на помощь или материальное обеспечение. Король получил возможность начать неспешную осаду места, которое, как явствовало из его собственного описания, данного в письме, адресованном своим подданным в Лондоне, было «кроме Парижа самым замечательным местом во Франции».
