Шрусбери и его графство Шропшир не были одиноки в высказывании подобных жалоб. В 1407 году Херефорд, расположенный на юге, жаловался, что жители валлийской марки приходят в Херефордшир, чтобы захватить скот и даже людей, которых затем отдают за выкуп; вместо того чтобы стоять на стороне порядка, многие землевладельцы из лордств марки оказывали помощь и поощряли тех, кто занимался такой преступной деятельностью, которую служители закона не стремились пресечь[1011]. Как и на северной границе, люди, а не только движимое имущество, могли быть захвачены и отпущены за выкуп. В 1416 году около тридцати человек, как сообщалось в парламенте, захватили в Херефорде группу местных жителей, которым они угрожали смертью или вывозом в Уэльс, если те не обязуются не преследовать их по закону за их действия. Хотя к этому времени восстание фактически закончилось, его негативные экономические последствия для Уэльса, а также желание отомстить тем, кто "победил" в войне, должны были побудить валлийцев продолжать совершать набеги на имущество своих в целом более благополучных английских соседей[1012].
Местные свидетельства, в основном взятые из юридических документов, говорят о том, что экономические факторы сыграли свою роль в создании "тревожных условий, вызванных восстанием Глендовера, как в лордствах южного Уэльса, так и в пограничных английских графствах[1013]. Хотя условия от беспорядков были заметно хуже в одних, чем в других, ни одно из них не избежало ущерба. Записи отражают определенный "перелив" насилия в Глостершир, несомненно, в ту часть графства, которая находилась к западу от реки Северн. В соседнем Херефордшире, хотя в начале правления Генриха V было зарегистрировано мало преступлений, к 1417 году ситуация изменилась к худшему. В то время как со стороны Уэльса по-прежнему совершались набеги, которые было трудно сдержать, больше неприятностей, по-видимому, доставляли представители дворянства графства, которые нанимали своих арендаторов и слуг (которых они надеялись защитить от закона) для участия в своих местных ссорах.
Последствия таких действий не ограничивались графством, в котором происходили преступления. В 1416 году, когда Уильям Уолвейн совершил убийство в Херефордшире, он сделал это с помощью банды людей, некоторые из членов которой были выходцами из близлежащих Вустершира и Глостершира. Когда Джона Абрахалла обвинили в убийстве в 1419 году, он и еще один из самых неблаговидных членов херефордширского общества, угрожали одному из главных свидетелей против него и помогли Джону, лорду Толботу (который владел землями в Херефордшире), в ссоре Толбота в его родном Шропшире с графом Арунделом[1014]. Преступность (и это была одна из главных проблем, с которыми сталкивались те, чьей задачей было выследить злодеев) не знала территориальных границ. Эффективность закона, однако, была ограничена.
Именно из соседних графств Шропшир и Стаффордшир поступали свидетельства о самом высоком уровне насилия. В парламентских списках за 1410 г. записаны петиции о беспорядках, которые недавно произошли в Стаффордшире[1015]. Они подкреплены юридическими доказательствами, в которых зафиксировано множество преступлений, таких как кражи, убийство животных, вытаптывание и уничтожение лугов, посевов злаков, кустарника и деревьев, а также охота на дичь в лесах. Однако дальнейшие юридические свидетельства по Шропширу, представленные в суды весной 1414 года, говорили о гораздо более серьезных преступлениях: крупные хищения; растущее количество убийств и нападений; нападения на путников и торговцев на дорогах; вымогательство (часто лицами, занимающими официальные должности), а также случаи покровительства преступникам, о которых было известно, что они совершили преступление.
