Раскошеливайся, богатенький Буратино, иначе в следующий раз никто не прикроет, когда тебе на левые заработки надо будет смыться.
И уже плещется в граненые стаканы огненная вода.
При демократии пить мы научились гораздо лучше, чем работать.
Уборщица Валя сказала мне однажды:
- Еще немного, и я за пустые ваши бутылки на японский телевизор насобираю.
ВЕНОК
По кабинетам Генштаба секретчики разносят указ президента № 46 "Об учреждении военного геральдического знака - эмблемы Вооруженных сил Российской Федерации".
На эмблеме орел держит в одной лапе меч, а в другой венок.
Глядя на них, я думаю, что самое подходящее название этой мишуре "Прощай, оружие!" или "В последний путь" - веночек очень кстати. Совершенно некстати этот значок, который высосет из нашей, и без того тощей, военной казны не один миллион. Это все равно, что голодному нищему - ожерелье папуаса. Вещь оригинальная, но в данный момент неуместная. Можно и потерпеть.
Так думаю не только я.
Уже слышу, как несут по кочкам друзья-однополчане новый президентский указ. Хилая поступь бестолковой военной реформы опять встречается артиллерийскими залпами офицерского цинизма.
Потом разговор обретает уже вполне нормальные черты, но желчного пессимизма от этого в словах не становится меньше.
Люди "Арбатского военного округа" хорошо знают, почему не состоялось 8 января на Совете обороны обсуждение проекта военной реформы в начале, а затем - и в конце месяца. Наверняка не состоится оно и в середине февраля. Уже хотя бы потому, что из Кремля очень неуверенно и почти шепотом передали министру обороны команду "на всякий случай приготовиться". Авось подъедет Верховный. А точнее - если подвезут...
Получается так, что затянувшиеся роды военной реформы вновь напрямую зависят от насморка Верховного Главнокомандующего. Однажды секретчик принес мне очередную порцию радиоперехватов Федерального Агентства правительственной связи и информации. В одном из них забугорный статист сообщал, что его институт подсчитал: Ельцин в течение года работал два дня из трех. По-иному можно было понять и так - 35 процентов нетрудоспособности.
Может, мы невезучие? Нам всегда что-то мешает. Враги народа. Империализм. НАТО. ЦРУ. Маразм Генсека. Евреи. Хворь президента...
Армия продолжает чахнуть. Друг говорит:
- В "Красном доме" дождутся, что военные его чуток пошунтируют. Причем бесплатно и без Дебейки.
Я думаю, что если нас доведут до ручки, то шунтировать придется не только Красный, но и Белый дом.
Хотя куда уж дальше доводить.
А может, мы не невезучие, а глупые? Но как тогда быть с аксиомой "везет дуракам"?
Уже лет десять армия ждет обещанного явления реформы личному составу. Сегодня ни в какую реформу никто не верит. Чем больше разговоров о реформе, тем хуже дела в войсках. Разговоры о реформе уже превратились в ритуальные причитания людей в погонах в ответ на бодрые прожекты вечно беременной обещаниями власти.
Раз пять обещали нам реформу при Горбачеве.
Раз пятьдесят обещали нам реформу при Ельцине.
Но не успевают новорожденные - указ-уродец или одноглазая концепция прикоснуться квелыми губками к тощей груди экономики, и им уже вскоре выписывают свидетельство о смерти.
Так и маемся. Между роддомом и кладбищем.
Полковник Атамась сказал:
- У нас военная реформа уже похожа на привидение. Все о ней говорят, но никто ее не видел.
ИСТОРИЯ БОЛЕЗНИ
Кремль громко заговорил о военной реформе еще при Горбачеве, когда волны перестроечного трепа захлестывали страну. "Шли процессы". Тогда мне казалось, что нет в Союзе человека, который бы не считал себя крупным специалистом по реформе Вооруженных сил.
Газеты и журналы закишели статьями, вдребезги разносящими застой в армии. Генералитет изображался в облике эдакого разжиревшего и туповатого бюрократического сословия, не желающего изменять порядок вещей, да и не знающего, как и что делать. О Минобороны и Генштабе в прессе рассказывалось как о жутко консервативных конторах, хозяева которых цепко держались за свои кресла и всячески противились прогрессивным переменам.
И был в то время только один человек, который, казалось, лучше всех на свете знал, как именно реформировать армию. Министерство обороны не знало, а он знал. Генеральный штаб не имел понятия, а он ведал.
Человек этот знал, какой должна быть военная доктрина, каким - военный бюджет, сколько у нас должно быть генералов, солдат, ракет и пушек. Человек этот, Владимир Лопатин, был депутатом Верховного Совета, отставным майором-политработником, который еще недавно добросовестно читал зевающим и мучающимся с бодуна офицерам скучные лекции в Вологодском гарнизонном вечернем университете марксизма-ленинизма (сейчас этот провинциально самоуверенный реформатор заседает в Госдуме в качестве председателя подкомитета по информационной безопасности).
