А те, которые просыпались, снова уходили похмеляться. И здесь все шло по кругу...
Провожающие и встречающие своих начальников холеные штабные генералы и полковники в лаковых туфлях, в фуражках с уродливо задранными тульями и в ладных шинелях, от которых веяло дорогим одеколоном, не обращали внимания на то, что никто из одетых в зимнюю полевую форму командировочных офицеров (и даже солдат) не отдавал им честь, что от них за версту разило густым алкогольным "палом", не обращали внимания и на тех, кто с трудом держались на ногах. "Кандидатам в покойнички" все прощалось.
Дежурный солдат широкой деревянной лопатой соскребал со ступенек зала ожидания блевотину, которую отфонтанировал бравый капитан, безмятежно спящий на заснеженной лавке, - остряки уже успели прозвать ее "вытрезвителем". Он в сонном забытье высоко задрал голову и заливисто храпел. Шапка упала в снег, и я возвратил ее на положенное место. При этом капитан даже не шевельнулся. Мне показалось, что я водрузил шапку на закоченевший труп...
...В тот день прилетел из Чечни мой сослуживец полковник Владимир Бекетов. Он первым из офицеров нашего управления побывал на чеченской войне. Володя был компанейским и веселым человеком. А из Чечни возвратился замкнутым и угрюмым. Мне его с большим трудом удалось разговорить. Бекетов первым передал из-под Грозного в Москву весть о гибели спецкора "Красной звезды" полковника Владимира Житаренко. И его жене пришлось надеть черный платок...
А сколько их, таких же черных платков еще ждало страшных свиданий по городам и весям России?
Черные платки - символ горя.
Уже который год не останавливается конвейер смерти. Приднестровье, Осетия, Таджикистан, Абхазия, Карабах, Чечня, а теперь вот и Дагестан...
Однажды мой друг и духовный наставник отставной полковник Дроздов сказал:
- По-моему, на Государственном флаге России не хватает еще одного черного цвета...
Мудрый Петрович обладал уникальным умением парой фраз затевать офицерские диспуты на политические темы. Вот и сейчас он вкатил в компанию свой пробный шар на счет государственного флага, и опять пошло-поехало. Было ли падение Союза неизбежностью или его к этому подтолкнули? Закономерны или стихийны войны, на которых мы уже положили не один полк своих солдат и офицеров? А гражданских людей - дивизии...
Слушая темпераментный офицерский треп, в котором то и дело мелькает слово "империя", я уже который раз ловлю себя на мысли, что все это много раз слышал. Петрович говорил: "Только умные политики умеют разрушать старое и созидать новое без крови".
...На лестничной площадке в старом здании Генштаба появился столик, покрытый куском красной материи. На нем - букет гвоздик и портрет симаптичного полковника в черной рамке. Первый генштабист, убитый на чеченской войне.
Счет открыт...
Кто-то позади меня негромко и страшно говорит:
- А я ему долг отдать так и не успел...
Полковник все долги отдал.
Полковник никому не должен...
ЗАПАХ КРОВИ
...Когда начинался "парад суверенитетов" советских республик и только-только забрезжила мрачная перспектива раздела Вооруженных сил СССР, начальник Генштаба генерал армии Лобов в письменных и устных докладах не один раз предостерегал высшее руководство страны о большой вероятности резкого усиления военных межнациональных конфликтов. В сохранении единых Вооруженных сил он видел одно из условий того, чтобы радикальные политические изменения в государстве были застрахованы от вооруженных междуусобиц (и в этом позиция Лобова почти полностью совпадала с позицией Шапошникова).
Запах пороха и крови генералы и маршалы улавливают намного раньше президентов.
В архиве Генштаба до сих пор хранятся документы, подписанные Лобовым, в которых содержатся выводы о недопустимости "резких движений и экспромтов" в сфере обороны. Однажды Лобов сказал корреспонденту "Красной звезды":
- Когда рушатся империи, расстояние между миром и войной почти исчезает...
Инициированный из Москвы роспуск СССР привел к тому, что некоторые бывшие советские республики, расхватав армейское оружие, стали яростно колошматить друг друга, вспоминая и обиды вековой давности, и "неправильно" поделенные земли предков. Ликвидация союзного Центра развязала руки тем, кто давно мечтал о кровной мести.
Страшной чередой пошли межнациональные вооруженные конфликты и гражданские войны. Подняли голову национализм, сепаратизм, ислам, ваххабизм...
Происходило то, о чем еще осенью 1991 года предупреждал Кремль не только генерал Лобов. Маршал Шапошников тоже абсолютно верно предвидел, что "дробление Вооруженных сил чревато переводом межреспубликанских, межнациональных противоречий в русло военной борьбы".
Наши генштабовские специалисты подсчитали, что еще до начала чеченской войны (декабрь 1994 года) "кровавый развод" обошелся примерно в 150 тысяч жизней. В последние годы я был на Кавказе, был и в Средней Азии. Там после 1991 года появилось много кладбищ, которые люди называют "новыми" или "военными"...
На территории бывшего Союза в межнациональных бойнях уже погибло людей в пятнадцать раз больше, чем за девять лет афганской войны.
