По дороге Витька заглянул на злосчастную стройку, где вчера – жаль, не по-настоящему – утопил Колесникова, и притащил длинную крепкую палку. Потом у школы они свернули на задний двор. Там стоял сарай с макулатурой и инвентарём для субботников и громоздились кучи металлолома. Витька направился к куче своего класса и принялся с грохотом и скрежетом выволакивать оттуда железную бочку.
– Давай лучше у «бэшников» возьмём, – остановил его Будкин.
Они выкатили точно такую же бочку из кучи восьмого «бэ», насадили её на палку и понесли.
– Хорошо в Америке, у них порнографию показывают… – думая всё о том же, в сердцах сказал Витька. – А у нас если зашубят, так вообще убьют…
Будкин не ответил. Витька всё думал, думал и разозлился.
– Интересно, Витус, – вдруг сказал Будкин, – а вот при коммунизме как будет: тоже нельзя на голых смотреть?
– При коммунизме психология будет другая, – злобно ответил Витька. – Тебе и самому не захочется.
Будкин тоже задумался.
Они дошли до бани и направились к крылу, в котором находилось женское отделение. Окна его светились в сгустившемся мраке. Под ними у стены проходила узкая тропинка. Витька и Будкин, осмотревшись, поставили там бочку и, помогая друг другу, вскарабкались наверх.
Сквозь стекло доносился шум и банные вздохи. Стекло было закрашено синей краской, но в краске кто-то процарапал небольшое окошечко. Витька позволил Будкину смотреть первым. Будкин прилип к стеклу и надолго замолчал.
– О-ба!.. – вдруг испуганно зашептал он. – Комарова!..
– Пусти позырить… – страдая, засуетился Витька.
Они завозились, меняясь местами, качая бочку и цепляясь за жестяной карниз. Наконец Витька приник к окошечку, ожидая, что сейчас перед ним распахнётся мир, полный захватывающих тайн. Но за потным стеклом клубился пар, двигались какие-то неясные тени, и Витька ничего не понял.
И тут всё окно вдруг вздрогнуло.
С тихим воем Будкин улетел вниз. Витька остолбенел.
Окно неожиданно открылось. Прямо на Витьку в клубах пара вылезло чьё-то лицо – овальное, большое, красное, с длинными, тонкими, чёрными от воды волосами, прилипшими ко лбу и щекам.
– Служкин!.. – потрясённо сказала женщина.
Витька отпрянул.
Из оконного проёма вылетела рука и отвесила ему пощёчину.
Витька не успел осознать, что делает.
– Гадёныш! – сказала женщина, и тут Витька плюнул ей в лицо.
Обрушив бочку, он слетел вслед за Будкиным. Вдвоём они бросились бежать. Они бежали минут пять, пока не заскочили в какой-то подъезд.
– Узнала?.. – содрогаясь от удушья, спросил Будкин. – Кто это?..
– Дура какая-то… – ответил Витька.
Он только сейчас понял, что за женщина открыла окно.
Окно открыла Чекушка.
Окончательно сломленный жизнью, Витька проводил Будкина и побрёл домой. Взвинченность у Витьки сменилась глухим тоскливым страхом. Витьке от отчаянья хотелось взять пистолет, пойти и застрелить Чекушку, а заодно и Колесникова, и Леночку Анфимову, да и многих других. Пусть потом его лучше судят за убийство, чем за то, что было на самом деле – стыдное, трусливое, глупое. «Хоть бы ядерная война началась…» – тоскливо думал Витька. Бомба – трах! – и никаких проблем. Ни за что не надо отвечать. Чистая Земля. И пусть не станет его самого – никто ведь не заплачет. И плакать-то некому будет. Себя Витьке было не жалко. Правильно Лена Анфимова сказала про него: чухан. Так и надо. Но и остальным гибель тоже поделом будет. За что они все на Витьку напали? Ненавистью своею, или равнодушием, или даже своими удовольствиями, своим покоем за его счёт – чего они все его мучают?
Витька посмотрел на часы: семь пятнадцать. Колесо уже должно укатиться. Интересно, что у него с Леночкой получилось?.. А-а, плевать.
Витька сунул ключ в скважину замка, но повернуть не смог. Заперто изнутри на кнопку. Значит, Колесников и Лена ещё в квартире? Ну что за жизнь – домой не попасть!.. Озверев, Витька надавил на звонок и держал палец, пока Колесников не открыл.
– Чего растрезвонился-то?! – заорал он шёпотом, отпихивая Витьку грудью и выходя на площадку.
Колесников был в трико и майке.
– Три часа кобенилась, я её только-только уломал, тут ты звонишь!.. – выпучив глаза, сообщил он. – Погуляй ещё часик, чо тебе? У меня уже всё на мази – вот-вот, и готово будет!
«Леночка ещё не разрешила ему!..» – прострелило у Витьки в голове. Бешеная радость вмиг затопила грудь. Может, ещё не всё потеряно?..
– Уматывай! – решительно сказал Витька Колесникову. – Хорош! Я больше гулять не буду!
– Ну ещё полчаса, Витёк…
– Всё, Колесников!
Витька схватился за ручку двери, но Колесников оттолкнул его.
– Ну подожди полчаса!.. – прошипел он.
– Всё! – крикнул Витька.
Колесников заматерился и вдруг юркнул за дверь. Витька успел вцепиться в ручку и рванул на себя. Колесников проворно высунул из-за двери босую ногу и пнул Витьку в живот. Витька ахнул, вытаращившись, и выпустил ручку.
– Точно чухан какой-то, – сказал Колесников задыхающемуся Витьке. – Подожди полчаса, понял?
Дверь захлопнулась.
