4. Своеобразна судьба ларисейцев, именно каистрийских, фриконийских и третьих, т. е. тех, что в Фессалии. Дело в том, что все они обитали в стране, образовавшейся от речных наносов: одни — в области реки Каистра, другие — Герма, третьи — Пенея. — В Ларисе фриконийской, говорят, почитали Пиаса. Это был, как рассказывают, правитель пеласгов, который влюбился в свою дочь Ларису и овладел ею насильно, но был наказан за [ее] оскорбление. Как-то дочь увидела его нагнувшимся над бочкой с вином, она схватила отца за ноги и опрокинула в бочку. Таковы древние сказания.
5. К числу современных эолийских городов я должен добавить Эги и Темн, откуда родом Гермагор — автор «Искусства красноречия». Эти города расположены в горной стране над территориями Кимы, фокейцев и смирнейцев, мимо которой протекает Герм. Невдалеке от этих городов расположена Магнесия, подвластная Сипилу, город, объявленный римлянами свободным. Этот город также был поврежден недавними с. 583 землетрясениями. Расстояние в противоположную сторону (обращенную к реке C. 622Каику), перейдя Герм, от Ларисы до Кимы 70 стадий, а оттуда до Мирины составляет 40 стадий; оттуда до Гриния — столько же и отсюда до Элеи. По свидетельству Артемидора, из Кимы придешь в Ады, затем в 40 стадиях находится мыс под названием Гидра, который вместе с противоположным мысом Гарматунт образует Элаитский залив. Ширина входа в залив около 80 стадий, а если включить Мирину — эолийский город с гаванью, получится расстояние в 60 стадий; затем идет Гавань Ахейцев, где воздвигнуты алтари 12 богов; далее — городок Гриний, святилище Аполлона, древний оракул и роскошный храм из белого мрамора, расстояние до этого храма 40 стадий. Затем 70 стадий до Элеи, где находятся гавань и якорная стоянка, принадлежащая царям из дома Аттала и основанная Менесфеем и афинянами, участниками похода на Илион. Что касается местностей дальше, именно около Питаны и Атарнея, и остальных, то я уже описал их.
6. Из эолийских городов самый большой и отличный — Кима; вместе с Лесбосом этот город является некоторым образом метрополией около 30 прочих городов, из которых немало уже исчезло. Над жителями Кимы смеются из-за их тупоумия; некоторые утверждают благодаря молве, ходившей про них, будто они спустя 300 лет после основания города стали собирать портовые пошлины, тогда как прежде народ не пользовался этим доходом. Поэтому и сложилась молва, будто жители Кимы поздно заметили, что они живут в приморском городе. Есть и другой рассказ, будто они, заняв деньги от имени города, отдали в залог портики, а затем, после того как они не вернули деньги в назначенный срок, их не допускали до прогулок под портиками; во время дождя кредиторы, побуждаемые стыдом, предлагали им через глашатаев скрываться под портиками. Когда глашатай начал кричать «Идите под портики», то пошла молва, будто жители Кимы не понимают, что во время дождя следует прятаться под портиками, если им не укажут на это через глашатая. Уроженцем этого города был Эфор, человек бесспорно замечательный, ученик оратора Исократа, автор «Истории» и книги «Об изобретениях»; и еще до него родился там поэт Гесиод; сам Гесиод сообщает, что отец его Дий покинул эолийскую Киму и переселился в Беотию:
C. 623Близ Геликона осел он в деревне нерадостной Аскре,
Тягостной летом, зимою плохой, никогда не приятной.
(Работы и дни, 639)
Что же касается происхождения Гомера из Кимы, то мнения об этом расходятся, потому что многие спорят о нем. Имя же города произошло от амазонки, подобно тому как Мирина названа от амазонки, погребенной под курганом Батиеей:
Смертные с древних времен нарицают его Батиеей,
Но бессмертные боги — могилой быстрой Мирины.
(Ил. II, 813)
с. 584 Впрочем, и над Эфором подсмеиваются за то, что он, не будучи в состоянии рассказать о подвигах родного города при перечислении других исторических событий и все-таки не желая, чтобы город остался без упоминания, восклицает: «В это самое время жители Кимы жили в мире!». — Так как я прошел в своем описании одновременно и троянское, и эолийское побережья, то далее по порядку следует дать беглый обзор внутренней части страны вплоть до Тавра, сохраняя тот же план описания.
IV
