По разрезу снуют взад и вперед, как черные жуки, могучие бульдозеры, с ревом толкая к бункерам транспортера груды железной породы. А перед разрезом электрические экскаваторы, делая полный круг, ковшами быстро и методично ссыпают в отвал землю, раскрывая свои железные челюсти.
— Лихо теперь работают горняки с помощью машин! — замечает Егоров. — Раньше в разрезе и на приборе самое меньшее две, а то три сотни людей толкалось. А теперь раз-два и обчелся. До 800 кубиков в сутки промывает на приборе № 8 мой дружок горный мастер Кариус. Полтора суточных плана по промывке и два по добыче золота выполняет, До 80 тысяч кубометров за промывочный сезон обещает промыть.
До неузнаваемости изменилась техника добычи золота. На первых приисках Колымы лопата, кайло, тачка, лоток и «проходнушка» — сбитое из досок корыто для промывки золота, вот и все, чем располагали старатели-горняки.
Добыча и промывка песков производилась только летом, открытым способом и в таких ключах, где «торфа» — верхние слои породы, не содержащие золота, — были мелкими.
Первый промывочный прибор — бутара, появившийся в 1930 году, мало повышал производительность труда. Это была колода из досок с грубошерстным сукном на дне. Колоду устанавливали возле реки или ручья с некоторым наклоном к воде. В верхнюю часть бутары лопатами набрасывали грунт, затем разбивали комья и поливали водой. Пустая порода смывалась, а крупинки золота оседали на дне и застревали в ворсе сукна. К этим примитивным промывочным приборам грунт доставляли в тачках и конных грабарках. В разрезах люди толкались, как на базаре.
Вскрыта торфов зимой тогда производилась пожогами. Бурение шпуров — вручную ломами. Позднее, когда для рыхления вечной мерзлоты стали применять аммонит, взорванную породу вывозили в деревянных коробах по ледяным дорожкам или на конных грабарках.
Производительность труда была чрезвычайно низкой: рабочий за смену едва успевал накайлить, погрузить и вывезти на отвал полтора-два кубометра торфа.
Теперь там, где двадцать-тридцать лет тому назад мы, геологи-разведчики, странствовали по безлюдным берегам безымянных речек, выросли технически передовые предприятия — современные советские «фабрики золота».
Уже в 1956 голу на Колымских приисках золотоносные пески промывались только при помощи цельнометаллических приборов, изготовленных местными заводами по проектам магаданских конструкторов. На приборах установлены электронные самородкоуловители; они «просматривают» промытую породу и закрывают доступ ценному металлу в отвал. Главное достоинство металлических приборов состоит в том, что они перекосные, извлекают золото почти полностью и освобождают прииски от огромного расхода строительного леса для сооружения деревянных промывочных приборов. С целью увеличения производительности труда на новых приборах стали применять различные средства автоматизации и дистанционного управления.
В результате механизации горных работ, самоотверженного труда горняков, механизаторов и рационализаторов производительность труда на вскрыше торфов увеличилась за шесть лет в шесть раз и в 1956 году составляла 47,6 кубометра на человека в день.
Производительность на промывке за восемь лет увеличилась в четыре раза и достигла почти 20 кубометров на человека в день.
В 1950 году на одном из месторождений реки Берелёх начала работать первая на Колыме электрическая драга — мощная плавучая золотодобывающая фабрика. Ежегодно вводились в эксплуатацию по две новые драги, и в 1956 году на приисках Магаданской области уже работало 10 драг. Они добывали золото на 40 процентов дешевле средней стоимости по Дальстрою.
Применяется на Колымских приисках и старательская добыча. Много разбросано по тайге мелких или наспех отработанных ключей с малыми запасами металла. Государству разрабатывать их невыгодно. А небольшие старательские бригады, вооруженные к тому же современной техникой, трудятся здесь с успехом; люди хорошо зарабатывают и сдают государству немало золота.
Мы с Асовым шагаем по укатанной дороге, идущей по левому пологому увалу долины. Увал в лилово-бордовом пламени цветущего кипрея. Среди высоких стеблей изредка торчат обгорелые пни и тянутся столбы высоковольтной линии. За сотни километров, с Аркагалинской электростанции пришла сюда энергия.
Поднимая пыль, нас обгоняют машины, груженные продуктами и техникой. Вдоль дороги тянутся постройки приисков.
Проходим под канатной дорогой. Высоко над нами скользят вагонетки с рудой к обогатительной фабрике. Гора, откуда они бегут, настолько высока, что буровая вышка геологов-разведчиков на ее вершине кажется крохотным треугольником.
Я не раз бывал в штольне рудника, ведущей в глубь горы. То и дело приходилось сторониться, прижимаясь к щербатым стенам, чтобы пропустить встречные электропоезда, груженные сероватыми глыбами. Лабиринтами штреков пробирался в забои, где бурильщики умело направляли сверла, вгрызающиеся в скалу. Когда шпуры пробурят, в них заложат аммонит, и сила взрыва обрушит многие десятки тонн руды.
