Георгий Данелия полностью

— Тс-с! — Олег приложил палец к губам. — Оглянись! — прошептал он.

Зина посмотрела назад. За ними шла пожилая женщина в жакете.

— Вижу… и что?

— Меня пасет. Слежка.

— Эта старушка?

— Если с нее жакет снять, там погоны полковника.

— Ты что, хочешь сказать, что ты шпион? — подумав, спросила Зина.

— Нет.

— А кто?

— Разведчик. — Олег тяжело вздохнул.

Зина остановилась.

— Американский?

— Если бы. — Олег снова вздохнул. — Белорусский.

— Да? — Зина на секунду задумалась. — Ну а скажи что-нибудь по-белорусски!

— Зачем?

— А так просто. Скажи.

Олег вдруг, посмотрев на стоявший напротив высокий дом, воскликнул:

— Етить! Ты смотри, надо аварийную бригаду срочно вызывать!

— Зачем? — Зина посмотрела на дом.

— Карниз качается! — Олег подошел к стене дома. — А ну толкни!

— Чего толкни? — не поняла Зина.

— Дом! А я посмотрю… — Олег отошел на несколько шагов, задрал голову. — Давай-давай!

— А на меня ничего не свалится? — Зина нерешительно толкнула стену.

— Сильнее!

— Да ну тебя… — Зина опустила руки, улыбнулась. — Свистун ты! И, между прочим, провожающих в самолеты не пускают. Я выясняла.

— Мужчина, — к ним подошла старушка в жакете, с незажженной папиросой, — огонька не найдется?

— Разрешите доложить, не курю, товарищ полковник!

Олег вытянулся по швам. И щелкнул каблуками».

Розыгрыш с «качающимся карнизом» Моргунов проделывал при Данелии, умудрившись собрать вокруг себя целую толпу поверивших ему случайных прохожих.

В большинстве прочих эпизодов Чагин также предстает неугомонным шутником, подчас довольно шумным:

«В подземном переходе, среди других лотошников, торговал Андрей. Напротив играл небольшой джаз-бэнд.

— Салют бизнесменам, — весело сказал Олег, подойдя к Андрею. В руке он держал свою сумку.

— Что, они тебя все-таки выгнали? — спросил Андрей, кивнув на сумку.

— Расстались полюбовно. Я твоей теще цветочки преподнес свежие.

— Она их продаст.

— На здоровье. Пошли поужинаем где-нибудь с шампанским. Я угощаю.

— Неужели уговорил?

— Фифти-фифти. Сплюнь, — Олег постучал три раза по краю лотка. — Ну, сворачивай свой шопинг…

— Не могу, у меня и так сегодня ноль выручки.

— Торговать не умеешь, реклама — альма-матер рынка. — Олег взял две упаковки колготок, поднял их над головой и закричал: — Господа! Имеются в продаже свежие колготки, мужские и женские, выпрямляют ноги, улучшают настроение, поднимают тонус и все остальное! Девушка, не проходите мимо, вам за полцены, секс-меньшинствам скидка! Молодой человек…

— А в лоб не хочешь? — буркнул проходивший мимо парень».

В опубликованном сценарии «Орел и решка» почему-то нет одной из лучших сцен фильма:

«Андрей. Ты знаешь, кто сейчас самый крутой? Бармаков! А, нет, отпадает — забыл, что у тебя с ним конфликт.

Олег. Пошли к Бармакову!

Андрей. Не нравится мне все это.

Олег. Не нравится — иди домой.

Андрей. Он теперь потребует, чтобы ты извинился. Ты не станешь. У него охрана сорок человек — они из нас отбивную сделают.

Олег. Извинюсь, не сахарный.

Андрей. А он тебе скажет: на колени встань! Перед всеми своими секретутками.

Олег. Встану. Ботинки лизать буду. Шнурки зубами развязывать.

Андрей. Подожди, а он тебе скажет: пей воду из унитаза! Станешь?.. Вон его машина.

(Олег и Андрей подходят к машине, из которой выходит Бармаков с двумя телохранителями.)

Бармаков. Привет! Какая встреча! Чагин, а ты разве не на Севере?.. Ну что, ребята, заходите, если временем располагаете, — отметим встречу.

Олег. Да пошел ты! Сам пей воду из унитаза!

(Олег разворачивается и уходит прочь. Андрей виновато семенит за ним.)».

Еще один персонаж, которого никак не могло быть в повести Маканина, — «новый русский» Гоша — в сценарии значится как Чиж. Возможно, Данелия планировал вновь пригласить на эту роль Олега Янковского — и тогда Гошу смело можно было переименовывать в Борю. Однако данного Чижа прекрасно сыграл Леонид Ярмольник — с распальцовкой и приблатненным нахрапом, как и полагается: «Тут моя Лариска, фак ее мать, какую-то матрешку притащила… такая просьба. Ты посиди с ней минут надцать, а мне с Лариской обсудить надо кое-что наедине. Андэстэнд?»

Профессора же Науменко, в конструкторское бюро которого временно устраивается Чагин, изобразил Олег Басилашвили.

«Науменко, взъерошенный, худощавого телосложения мужчина лет пятидесяти, стоял у стола и клеем „Момент“ намазывал подметку — мужской ботинок лежал тут же, на газетке.

— Можно, Валерьян Петрович? — В кабинет вошел Олег.

— Нельзя! — раздраженно рявкнул Науменко, бросив взгляд на посетителя. — Я вам уже сказал — никаких коммерческих ларьков в этом учреждении не будет! Точка!

— Мне вы ничего не говорили. — Олег, вынув из кармана тонкую брошюру, приблизился к столу.

— Не знаю, не знаю, — буркнул Науменко. — Все вы теперь на одно лицо. Ну и что вам угодно?

Олег отодвинул тюбик с клеем, ботинок и положил на стол брошюру.

— Надпишите, пожалуйста, вашу книгу.