Но теперь, ощутив новый всплеск энергии, Каэл почувствовал что-то иное, более темное и пугающее. Он коснулся кристалла, и тот засветился мягким голубым светом.
— Лучик… — прошептал он, словно боялся потревожить спящую душу.
В ответ раздался еле слышимый голос, от которого веяло теплом и силой одновременно:
— Каэл… тьма пробуждается. Они близки к тому, чтобы найти карту. Если они соберут все осколки, все будет потеряно. Ты должен найти ее первым. Но время против тебя.
— Где искать? — спросил он, сжимая кристалл.
Лучик не ответила сразу. Она будто пыталась проникнуть через неведомые барьеры времени и пространства.
— Надежда ещё есть. Иди на край звезд, к умирающей системе. Там, в свете гаснувшей звезды, ты найдешь ответы. Грядёт время выбора, Каэл, — её голос был одновременно мягким и неумолимым, как дыхание звезд. — Тьма никогда не уходит навсегда. Она лишь затаивается, чтобы ударить сильнее. Ты знаешь это.
— И ты знаешь, что я не смогу остановить это один, — прошептал он, ощущая, как сердце сжимается от тяжести.
— Ты не один, — ответила она. — Но ты должен найти тех, кто поверит в свет так же, как ты.
Свет кристалла потускнел, и голос стих, оставив Каэла в одиночестве.
Каэл опустился на колени. Он чувствовал груз ответственности, который теперь давил на него с новой силой. Лучик всегда была его маяком, но теперь ее слова звучали как последние предупреждения перед катастрофой.
Ему предстояло выйти из изоляции, раскрыть секрет своего существования, возможно, даже обратиться за помощью к людям — к тем, кто не раз доказывал, что в самых темных временах они могут быть светом.
Впрочем, он понимал, что не все захотят помочь. Кто-то мог воспользоваться его знаниями, кто-то — уничтожить его ради тех тайн, которые он хранил. Но у него не было выбора. Сверхразум не должен возродиться.
Каэлиан Р’Торн открыл глаза, тяжело выдохнув. Эхо его клятвы ещё звенело в воздухе зала созерцания. Но долго медлить было нельзя. Его интуиция, подпитанная тысячелетним опытом и псионической связью с полями вселенной, твердило одно: он должен действовать немедленно.
Он медленно поднялся, его движения были грациозны, но в них читалась тяжесть — не от усталости, а от понимания всей ответственности. Полупрозрачная энергия всё ещё окружала его, но с каждым шагом она тускнела, будто вселенная неохотно отпускала его из объятий.
Каэлиан прошёл через массивные арки, ведущие в другую часть храма. Там, за границей света, царила кромешная тьма. Это место называлось Зал Молчания. Здесь не было древних барельефов, светящихся кристаллов или звуков эха — только пустота и густой холод, который казался почти осязаемым.
В центре зала, словно живая тень, высился корабль. Его обшивка из мутно-зелёного металла тускло поблёскивала, отражая редкие проблески света от входа. Судно выглядело странным и даже зловещим, словно его создатели черпали вдохновение из глубин древних кошмаров. Неровные края корпуса, скрытые в полумраке, напоминали живой организм — то ли хищное существо, то ли дерево, чьи корни застыли в попытке вырваться из земли.
Корабль был одним из последних великих творений Элдарианцев — старинное судно разведки, оборудованное псионическими технологиями, которые позволяли не только пересекать галактику, но и проникать в недоступные пространства реальности. Каэл провёл рукой по холодной, гладкой обшивке, как если бы приветствовал старого друга.
— Ты готов, старина? — пробормотал он себе под нос, его голос эхом разнесся в тишине.
Он поднялся по узкому трапу, который раздвинулся в такт его шагам. Внутри корабля царила та же угрюмая атмосфера, что и в Зале Молчания. Тусклый свет пульсировал вдоль стен, словно кровь, текущая по венам. Кабина управления была компактной, но предельно функциональной. Окружённый экранами, Каэл сел в кресло пилота, которое подстроилось под его тело, излучая лёгкое тепло.
Перед ним развернулся центральный экран, на котором мерцала надпись, выжженная рубиновым светом:
"ГЕПАН"
Его взгляд задержался на этом имени. Оно было символом надежды для человечества и напоминанием об их силе. Но для Каэлиана оно означало гораздо больше. Это имя было связано с их прошлым — и, возможно, с их будущим.
Он активировал интерфейс, положив руки на гладкую поверхность пульта. Мягкий свет скользнул по его пальцам, и на экране перед ним вспыхнули строки текста. Координаты уже были загружены в память — глубокий космос, забытая система, едва отмеченная в древних картах.
— Ты тоже это чувствуешь, да? — прошептал он, глядя на экран, будто обращаясь к самому кораблю.
Словно в ответ, окружающий свет усилился, и в зале послышался тихий гул — не механический, а скорее псионический отклик. Этот звук проникал в самое сознание, напоминая о древней силе, скрытой в недрах судна.
С кораблём его связала технология Элдарианцев, которые позволяли судну реагировать не только на команды, но и на мысли пилота. Это было не просто судно, а инструмент судьбы, который стал единственной надеждой для Каэлиана в борьбе с надвигающейся тьмой.
